В 1855 г. в Соединенном королевстве было добыто 61453079 тонн каменного угля стоимостью в 16113267 ф. ст., в 1864 г. — 92787873 тонны стоимостью в 23197968 ф. ст.; в 1855 г. было выплавлено 3218154 тонны чугуна стоимостью в 8045385 ф. ст., в 1864 г. — 4767951 тонна стоимостью в 11919877 фунтов стерлингов. В 1854 г. протяженность эксплуатируемых железных дорог в Соединенном королевстве составляла 8 054 мили, вложенный в них капитал — 286068794 ф. ст., в 1864 г. — соответственно 12789 миль и 425719613 фунтов стерлингов. В 1854 г. общая сумма ввоза и вывоза Соединенного королевства составляла 268210145 и в 1865 г. — 489923285 фунтов стерлингов. Следующая таблица показывает движение вывоза{925}:
1847 г 58 842 377 ф. ст.
1849» 63 596 052»»
1856» 115 826 948»»
1860» 135 842 817»»
1865» 165 862 402»»
1866» 188 917 563»»
После этих немногих данных будет понятен торжествующий крик генерального регистратора[181]британского народа:
«Как ни быстро возрастало население, оно не поспевало за прогрессом промышленности и богатства»{926}.
Обратимся теперь к непосредственному агенту этой промышленности, или к производителю этого богатства, к рабочему классу.
«Одна из самых печальных черт социального положения страны», — говорит Гладстон, — «заключается в том, что в настоящее время происходит совершенно несомненное уменьшение потребительной силы народа и возрастание лишений и нищеты рабочего класса, И в то же время совершается постоянное накопление богатства у высших классов и непрерывный прирост капитала»{927}.
Так говорил этот елейный министр в палате общин 13 февраля 1843 года. Двадцать лет спустя, 16 апреля 1863 г., внося на обсуждение свой бюджет, он говорил:
«С 1842 по 1852 г. подлежащий обложению доход этой страны повысился на 6 %… За 8 лет, с 1853 по 1861 г., он повысился, если принять за основу доход 1853 г., на 20 %. Факт настолько поразителен, что он представляется почти невероятным… Это ошеломляющее увеличение богатства и мощи… всецело ограничивается имущими классами, но… но оно должно принести косвенную выгоду и рабочему населению, потому что оно удешевляет предметы всеобщего потребления, — в то время как богатые стали богаче, бедные во всяком случае стали менее бедны. Однако я не решусь утверждать, что крайности бедности уменьшились»{928}.
Какие жалкие увертки! Если рабочий класс остался «беден», только «менее беден» в той мере, как он создавал «ошеломляющее увеличение богатства и мощи» для класса собственников, то это значит, что относительно он остался по-прежнему беден. Если крайности бедности не уменьшились, то они увеличились, потому что увеличились крайности богатства. Что же касается удешевления жизненных средств, то официальная статистика, например данные лондонского сиротского приюта, показывает за трехлетие 1860–1862 гг. вздорожание их на 20 % по сравнению с трехлетием 1851–1853 годов. В следующие три года, 1863–1865, происходило прогрессивное вздорожание мяса, масла, молока, сахара, соли, угля и многих других необходимых жизненных средств{929}. Следующая бюджетная речь Гладстона от 7 апреля 1864 г. представляет собой пиндаровский дифирамб прогрессу в деле наживы и счастью народа, умеряемому «бедностью». Он говорит о массах, стоящих «на краю пауперизма», об отраслях производства, «в которых заработная плата не повысилась», и в заключение резюмирует счастье рабочего класса в следующих выражениях: «Человеческая жизнь в девяти случаях из десяти есть просто борьба за существование»{930}. Профессор Фосетт, не связанный, как Гладстон, официальными соображениями, заявляет без всяких околичностей:
«Разумеется, я не отрицаю, что денежная плата повысилась с этим увеличением капитала» (за последние десятилетия), «но этот кажущийся выигрыш в значительной степени теряется, так как многие предметы жизненной необходимости все дорожают» (по его мнению, вследствие падения стоимости благородных металлов). «… Богатые быстро становятся еще богаче (the rich grow rapidly richer), между тем как в жизни трудящихся классов незаметно никакого улучшения… Рабочие превращаются почти в рабов лавочников, должниками которых они являются»{931}.