Ответьте побыстрее, так как я не сомневаюсь, что прелестная переводчица полагает, будто я весь день ношусь на извозчике по городу, дабы привести это сложнейшее и важнейшее дело к счастливому завершению.
Искренне Ваш.
178
ДОКТОРУ ХОДЖСОНУ [177]
Лондон, Риджент-парк,
12 мая 1847 г.
Дорогой сэр!
Я пишу Вам в связи с планом, упоминания о котором Вы, возможно, читали в сегодняшнем лондонском «Атэнеуме».
Несколько актеров-любителей, подвизающихся в области литературы и искусства, дававшие два года назад спектакли в Лондоне, решили снова выступить в одном из крупнейших театров со спектаклем в пользу Ли Ханта, воззвав тем самым ко всем классам общества о помощи писателю, который должен был бы давным-давно получить какую-либо весомую компенсацию от своей страны за все, что ему пришлось перенести, и за все сделанное им добро. Надо полагать, что такая поддержка литератора литераторами и такой знак уважения писателей и художников к тому, кто так хорошо пишет, будет полезнее Ханту и сейчас и в будущем, чем любая другая помощь. И мы от него самого знаем, что он будет чрезвычайно ему приятен.
Как все это будет устроено, еще неясно, ибо исполнение наших планов зависит от того, удастся ли нам снять какой-нибудь большой театр до конца нынешнего лондонского сезона. В случае успеха мы предполагаем играть в Лондоне четырнадцатого июля в среду и девятнадцатого в понедельник. В первый раз мы будем играть «Всяк в своем нраве» [178] и фарс, а во второй «Виндзорские проказницы» и фарс.
Но мы не собираемся останавливаться на этом. Считая, что Ли Хант больше любого другого английского писателя способствовал обучению молодежи Англии и помог тем, кто занимается самообразованием, мы решили все вместе отправиться в Ливерпуль и Манчестер и дать там по одному спектаклю.
Все это я пишу для того, чтобы узнать, не согласитесь ли Вы, как представитель замечательного ливерпульского учебного заведения, оказать нам действенную помощь — а именно организовать комитет, который способствовал бы нашим целям; а также, если мы пришлем Вам наши воззвания и афишки, не попытаетесь ли Вы собрать для нас публику и вызвать сочувствие и благожелательный интерес к делу, которое нам так дорого?
С этой же почтой я посылаю точно такое же письмо почетным секретарям манчестерского «Атэнеума». Если мы получим и от них и от Вас благоприятные ответы, я беру на себя смелость от имени своих друзей предложить, чтобы Вы сами решили, в каком городе нам выступить раньше и какие пьесы где играть.
Не буду утруждать Вас дальнейшими подробностями, пока Вы не почтите меня ответом.
Остаюсь, любезный сэр, Вашим покорным слугой.
179
ШЕРИДАНУ НОУЛСУ
Брайтон, Кингс-роуд, 148,
26 мая 1847 г.
Дорогой Ноулс!
Льщу себя надеждой, что искусство, которому мы оба служим (если Вы извините, что я таким образом как бы приравниваю себя к Вам), научило меня уважать талантливого человека и в дни его заблуждений, а не только торжества. Вы часто правильно читали в людских сердцах, и я без труда извиняю то, что в моем Вы ошиблись и глубоко несправедливо предположили, будто в нем есть по отношению к Вам какие-либо иные чувства, кроме глубокого уважения.
Вы написали не больше строк, о которых пожалели бы на смертном одре, чем большинство из нас. Но если Вы узнаете меня покороче, на что я от души надеюсь (и не моя будет вина, если этого не случится), я знаю, Вам будет приятно услышать заверения, что часть Вашего письма была написана на песке и ветер уже заровнял его.
Как всегда, искренне Ваш.
180
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ
«Атэнеум»,
вечер среды, 9 июня 1847 г.
Дорогой Форстер.
Только что (в половине десятого) я видел Гордона и передал ему Ваше письмо вместе с устным Вашим поручением. Он внимательно прочел письмо и сказал, что, по его мнению, на этом дело кончается. Считаю ли я, что Теккерею следует сделать еще что-либо? Я ответил, что нет. Что я считаю дело оконченным, о чем поставил в известность и Вас. Тогда он сказал, что Теккерей придет в одиннадцать, он передаст ему письмо и будет считать инцидент исчерпанным [179].
177
Доктор Ходжсон — директор Ливерпульского института и Чарльстонской средней школы в Манчестере.
178
«Всяк в своем нраве» — комедия Бена Джонсона. Диккенс исполнял роль хвастливого труса капитана Бобадила.
179
…и будет считать инцидент исчерпанным. — Форстер, так же как и Диккенс, относился неодобрительно к пародиям Теккерея на современных английских писателей, помещенным в «Панче». Увидев карикатуру, нарисованную на него Теккереем, которую ему показал молодой журналист Тэйлор, Форстер обиделся и назвал Теккерея «насквозь фальшивым». Когда Теккерей узнал об этом, он, встретившись в доме Проктера с Форстером, не подал ему руки.