– Сплошной смех, – сказал Роберт сквозь зубы.
Он поднял голову и осмотрел небо. Он увидел пустую белесую синеву и на севере над верхушками далеких деревьев ослепительно яркий гребень Волны. Тогда он мягко опустил откинутый капот, пробормотал: «Та-ак... Посмотрим!» – и обошел аэробус с другой стороны, где никого не было. Там он сел на корточки, прижавшись лбом к блестящей полированной обшивке. По другую сторону аэробуса Габа нежным громыхающим голосом запел:
Открыв глаза, Роберт увидел его пляшущую тень на траве – тень от поднятых рук с растопыренными пальцами. Габа развлекал детей. Роберт выпрямился и, распахнув дверцу, влез в аэробус. В кресле водителя сидел мальчик, ожесточенно вцепившийся в рукояти управления. Он выделывал рукоятями необычайные фигуры и при этом свистел и дудел.
– Смотри – оторвешь, – сказал Роберт.
Мальчик не обратил на него внимания.
Роберт хотел включить СОС-маяк, но увидел, что маяк уже включен. Тогда он снова оглядел небо. Через спектролит фонаря небо казалось нежно-голубым, и оно было совершенно пустое. Надо решаться, подумал он. Он покосился на мальчика. Мальчуган азартно изображал рев ветра.
– Выйди-ка сюда, Роб, – сказал Габа. Он стоял возле двери.
Роберт вышел.
– Прикрой дверь, – сказал Габа.
Было слышно, как Таня рассказывает что-то ребятишкам по ту сторону аэробуса и как свистит и дудит мальчик на сиденье пилота.
– Когда она будет здесь? – спросил Габа.
– Через полчаса.
– Что случилось с двигателем?
– Нет горючего.
Лицо Габы сделалось серым.
– Почему? – бессмысленно спросил он. Роберт промолчал. – А в твоем флаере?
– Такому сундуку этого не хватит и на пять минут.
Габа ударил себя кулаками по лбу и сел на траву.
– Ты механик, – сказал он хрипло. – Придумай что-нибудь.
Роберт прислонился к аэробусу.
– Помнишь сказочку про волка, козу и капусту? Здесь дюжина ребятишек, женщина и мы с тобой. Женщина, которую я люблю больше всех людей на свете. Женщина, которую я спасу во что бы то ни стало. Так вот. Флаер двухместный...
Габа покивал.
– Понимаю. Тут и говорить не о чем, конечно. Пусть Таня садится во флаер и берет с собой столько ребятишек, сколько туда влезет...
– Нет, – сказал Роберт.
– Почему нет? Через два часа они будут в Столице.
– Нет, – повторил Роберт. – Это не спасет ее. Волна будет в Столице через три часа. Там ждет звездолет. Таня должна улететь на нем. Не спорь со мной! – яростно прошептал он. – Возможны только два варианта: либо лечу я с Таней, либо с Таней летишь ты, но тогда ты поклянешься мне всем святым, что Таня улетит в этом звездолете! Выбирай.
– Ты сошел с ума! – сказал Габа. Он медленно поднимался с травы. – Это дети! Опомнись!..
– А те, кто останется здесь, они не дети? Кто выберет троих, которые полетят в Столицу и на Землю? Ты? Иди выбирай!
Габа беззвучно открывал и закрывал рот. Роберт посмотрел на север. Волна была видна уже хорошо. Сияющая полоса поднималась все выше, таща за собой тяжелый черный занавес.
– Ну? – сказал Роберт. – Ты клянешься?
Габа медленно покачал головой.
– Тогда прощай, – сказал Роберт.
Он сделал шаг вперед, но Габа преградил ему дорогу.
– Дети! – сказал он почти беззвучно.
Роберт обеими руками схватил его за отвороты куртки и приблизил лицо вплотную к его лицу.
– Таня! – сказал он.
Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза.
– Она возненавидит тебя, – тихо сказал Габа.
Роберт отпустил его и засмеялся.
– Через три часа я тоже умру, – сказал он. – Мне будет все равно. Прощай, Габа.
Они разошлись.
– Она не полетит с тобой, – сказал Габа вдогонку.
Роберт не ответил. Я это и сам знаю, подумал он. Он обошел аэробус и длинными прыжками побежал к флаеру. Он видел лицо Тани, обращенное к нему, и смеющиеся лица детишек, окружавших Таню, и он весело помахал им рукой, чувствуя сильную боль в мускулах лица, судорожно свернутых в беззаботную улыбку. Он подбежал к флаеру, заглянул внутрь, затем выпрямился и крикнул:
– Танюшка, иди-ка помоги мне!
И в это же мгновение с другой стороны аэробуса появился Габа. Он скакал на четвереньках.
– А ну, что вы здесь скучаете? – заорал он. – Кто поймает Шер-Хана – великого тигра джунглей?!