Наталья Федоровна. О! Я знаю, что вы всегда заступаетесь за господина Арбенина!
Гость 3. Разве вы никогда не заступаетесь за людей, которых обвиняют понапрасну?
Наталья Федо<ровна>. Напротив! Вот я третьего дни целый час спорила с дядюшкой, который утверждал, что Арбенин не заслуживает названия дворянина, что у него злой язык и так далее… А я знаю, что Арбенин так понимает хорошо честь, как никто, и что у него доброе сердце… он это доказал многим!..
Гость 1 (обращаясь к другому). Посмотрите, как она покраснела!
Гость 4. C'est une coquette.[84]
Наталья Ф<едоровна> (смотрит в дверь). Кто это еще приехал?.. Ах, вообразите: я не узнала издали кузину!..
(Княжна Софья входит.) (Кузины целуются.)
К<няжна> Софья (тихо Наташе). Я сию минуту, выходя из кареты, видела Арбенина; он ехал мимо вашего дома и так пристально глядел в окна, что, если б сам император проехал мимо его с другой стороны, так он бы не обернулся. (Улыбается.) Будет он здесь?
Наталья Ф<едоровна>. Почему же мне знать? Я не спрашивала, а он сам никогда наперед не извещает о своем приезде.
Кн<яжна> Софья (в сторону). А я надеялась еще раз его увидать. (Громко) У меня сегодня что-то голова болит!
Гость 2. Лишь бы не сердце!
К<няжна> Софья (в сторону). Как плоско! (Ему) Вы вчера прекрасно играли у графа; особливо во второй пьесе; все были восхищены вами. (Он кланяется.) Только скажите, для чего вы так рано уехали, тотчас после ужина?
Гость 2. У меня заболела голова.
К<няжна> Софья (с улыбкой). Что за важность? Это не сердце!
Анна Ник<олавна> (подходит). Барышни, господа кавалеры, не хотите ли играть в мушку… столы готовы.[85]
Многие. С большим удовольствием.
(Все, кроме Наташи и Софьи, уходят.)
Княжна. Кузина! Мне кажется, ты совсем не радуешься своей победе? Ты как будто не догадываешься. Ну к чему хитрить? Всякий заметил, что Арбенин в тебя влюблен; и ты прежде всех это заметила. Зачем так мало доверенности ко мне? Ты знаешь, что я с тобой дружна и всегда всё про себя сказываю. Или я еще не заслужила…
Наталья Ф<едоровна>. Душенька! К чему такие упреки? (Целует ее.) Впрочем, это неправда… (Берет княжну за руку.) Не сердитесь же, Софья Николавна! (Смеется.)
Княжна. О! Я знаю, что он тебе нравится, но берегись! Ты Арбенина не знаешь хорошо, потому что его никто хорошо знать не может… Ум язвительный и вместе глубокий, желания, не знающие никакой преграды, и переменчивость склонностей – вот что опасно в твоем любезном; он сам не знает, чего хочет, и по той же причине, полюбив, разлюбит тотчас, если представится ему новая цель!
Наталья Ф<едоровна>. С каким жаром вы говорите, кузина!
Княжна. Потому что я тебя люблю и предостерегаю…
Наталья Ф<едоровна>. Да почему тебе так знать его?
Княжна. О, я наслышалась довольно…
Наталья Ф<едоровна>. От кого?
Княжна. Да от самого Арбенина!
(Наташа отворачивается и уходит.)
Она ревнива! Она любит его! А он, он… как часто, когда я ему говорила что-нибудь, он без внимания сидел с неподвижными глазами, как будто бы одна единственная мысль владела его существованьем; и когда Наташа подходила, я следовала за его взорами; внезапный блеск появлялся на них. О, я несчастная! Но как не любить? Он так умен, так полон благородства. Он часто разговаривает со мною, но почти всё о Наташе. Я знаю, что ему приятно быть со мною, но знаю также, что это не для меня. И то, что должно бы было служить мне неисчерпаемым источником блаженства, превращает одна мысль в жестокую муку.
Он не красавец, но так не похож на других людей, что самые недостатки его, как редкость, невольно нравятся; какая душа блещет в его темных глазах! Какой голос!.. О! Я безумная! Ломаю себе голову над его характером и не могу растолковать собственную страсть. (Молчание.) Нет! Они не будут счастливы… клянусь этим небом, клянусь душой моей, всё, что имеет ядовитого женская хитрость, будет употреблено, чтоб разрушить их благополучие… Пусть тогда погибну, но в утешение себе скажу: «Он не веселится, когда я плачу! Его жизнь не спокойнее моей!» Я решилась! Как легко мне стало: я решилась!
(В это время в глубине театра проходит несколько гостей, одни уезжают, другие приезжают; хозяйка провожает и встречает.)
(В<ладимир> Арбенин тихо выходит из гостиной.)
Княжна (увидав Арбенина). Как смела я решиться!..
Владимир. Ах, княжна!.. Как я рад, что вы здесь…
Княжна. Давно ли вы приехали?
Владимир. Сейчас. Вхожу в гостиную: там играют по 5<-ти> копеек в мушку. Я посмотрел: почти ни слова не сказал. Мне стало душно. Не понимаю этой глупой карточной работы: нет удовольствия ни для глаз, ни для ума, нет даже надежды, обольстительной для многих, выиграть, опустошить карманы противника. Несносное полотерство, стремление к ничтожеству, пошлое самовыказывание завладело половиной русской молодежи; без цели таскаются всюду, наводят скуку себе и другим…
Княжна. Зачем же вы сюда приехали?
Владимир (пожав плечами). Зачем!
Княжна (язвительно). Я догадываюсь!
Владимир. Так! Заблуждение! Заблуждение!… Но скажите, может ли быть тот счастлив, кто своим присутствием в тягость? Я не сотворен для людей теперешнего века и нашей страны; у них каждый обязан жертвовать толпе своими чувствами и мыслями; но я этого не могу, я везде одинаков – и потому нигде не гожусь; не правда ли, вот очень ясное доказательство…
Княжна. Вы на себя нападаете.
Владимир. Да, я сам себе враг, потому что продаю свою душу за один ласковый взгляд, за одно не слишком холодное слово… Мое безумство доходит до крайней степени, и со мною случится скоро горе, не от ума, но от глупости!..[86]
Княжна. К чему эти притворные мрачные предчувствия. Я вас не понимаю. Всё проходит, и ваши печали, и (я не знаю даже как назвать) ваши химеры исчезнут. Пойдемте играть в мушку. Видели ли вы мою кузину, Наташу?
Владимир. Когда я взошел, какой-то адъютантик, потряхивая эполетами, рассказывал ей, как прошлый раз в Собрании один кавалер уронил замаскированную даму[87] и как муж ее, вступившись за нее, сдуру обнаружил, кто она такова. Ваша кузина смеялась от души… это и меня порадовало. Посмотрите, как я буду весел сегодня. (Уходит в гостиную.)
Княжна (глядит ему вслед). Желаю вам много успехов! Нынче же начну приводить в исполнение мой план. И скоро я увижу конец всему… Боже мой! Боже мой! Для чего я так слабодушна, так не тверда? (Уходит в гостиную.)
86
Ряд выражений и характеристик в пьесе Лермонтова восходят к комедии Грибоедова «Горе от ума». Впервые, в искаженной цензурой редакции, комедия была представлена на сцене в Петербурге 26 января, а в Москве – 27 ноября 1831 г. По Москве ходили многочисленные списки «Горя от ума», и Лермонтов хорошо знал комедию Грибоедова. Совершенно самостоятельно и чрезвычайно своеобразно разрабатывая тему столкновения вольнолюбивого молодого человека с высшим обществом, Лермонтов подчеркивает вместе с тем, что действие его драмы происходит в «фамусовской» Москве. В тексте «Странного человека» содержатся многочисленные «отсылки» к комедии «Горе от ума». Среди молодых людей, посещающих те же балы и салоны, что Владимир Арбенин, назван Чацкий (сцена II), старшее поколение высшего общества Москвы именуется «очаковским веком» (сцена XII), Павел Григорич Арбенин, подобно Фамусову, руководствуется во всех своих поступках соображением: «Что скажут в свете?» (сцена I). Гости салона Загорскиных пытаются объявить Владимира Арбенина сумасшедшим задолго до того, как он под влиянием глубоких разочарований впадает в безумие. Наталья Загорскина не только предпочла Владимиру Арбенину преуспевающего пошляка, помышляющего лишь об упрочении своего материального положения и о карьере в «свете» (окончательный приговор над ним произнесен в сцене XII устами Арбенина, заявившего о Наташе и ее женихе: «…пускай закладывают деревни и покупают другие… вот их занятия!»), но и готова поддержать клевету о безумии Арбенина: «…как хотеть, чтоб сумасшедший поступал как рассудительный человек!..» – говорит она (сцена XII). Узнав об измене Натальи, Арбенин сначала не верит, считая это злою шуткой. После беседы со своим счастливым соперником, в ходе которой последний раскрывает свои жизненные принципы, Арбенин восклицает: «Какая низость! И она может… его любить!..»; «Всемогущий! Как ты позволил ей пожертвовать моей любовью для такого подлеца!» (сцена XII).
87
Речь идет о Московском благородном собрании, которое помещалось в здании, построенном архитектором М. Ф. Казаковым в 80-х годах XVIII в. (ныне Дом Союзов). Здесь давались балы и маскарады.