То, что каждое мгновенье
Изменяет вид и цвет.
Для его изображенья
И возможности-то нет.
Может — это просто звуки
В совершенстве чистых нот,
Как цветы, сплетают руки,
Затевая хоровод.
Старой тайны разрешенье,
Утвержденье и ответ
В беспорядочном круженье
Этих маленьких планет.
Над развернутой бумагой
Что-то тихо прошуршав,
Наклоняются, как флаги
Не знакомых мне держав.
И сквозь ветви, как «юпитер»,
Треугольный солнца луч
Осветит мою обитель
До высот нагорных круч.
Вот и сердцу легче стало,
Ветра теплая рука
По листу перелистала
Книгу клена-старика.
* * *
Мне все мои болезни
Давно не по нутру.
Возьму я ключ железный
И сердце отопру.
Открою с громким звоном,
Со стоном и огнем.
Паду земным поклоном,
Заплачу о своем —
О всем, что жизнь хранила,
Хранила, хмуря бровь,
И вылила в чернила
Темнеющую кровь.
Химический анализ
И то не разберет,
Что вылилось, как наледь,
Не всасываясь в лед.
Зимний день
Свет, как в первый день творенья,
Без мучительных светил
И почти без напряженья
Пресловутых вышних сил.
Будто светит воздух самый,
Отражая светлый лед,
И в прозрачной райской драме
Освещает людям вход.
Там стоят Адам и Ева,
Не найдя теплей угла,
Чем у лиственницы — древа
Знания добра и зла.
Сольвейг
Зачем же в каменном колодце
Я столько жил?
Ведь кровь почти уже не бьется
О стенки жил.
Когда моей тоски душевной
Недостает,
Чтобы открыть для воли гневной
Пути вперед.
И только плеть воспоминаний
Бьет по спине,
Чтобы огни былых страданий
Светили мне.
Навстречу новым униженьям
Смелей идти,
Ростки надежд, ростки сомнений
Сметя с пути.
Чтобы своей гордилась ролью
Века, века
Лесная мученица — Сольвейг
Издалека.
* * *
Опять сквозь лиственницы поросль
Мне подан знак:
Родных полей глухая горесть —
Полынь и мак.
Я притворюсь сейчас растеньем,
Чтоб самому
Понять всю подлинность цветенья.
И я — пойму.
Все, что лежит в душе народной,
В душе земной,
Сейчас у края преисподней
Навек со мной.
Мне не дано других решений,
Иных путей,
Иных надежд, иных свершений,
Иных затей.
Я на лесной расту тропинке,
От мира скрыт.
Единой маковой росинкой
Я буду сыт.
Я знаю — сердце не остынет
От злых обид,
Пока сухой язык полыни
Еще шуршит.
* * *[35]
Все людское — мимо, мимо.
Все, что было, — было зря.
Здесь едино, неделимо
Птичье пенье и заря.
Острый запах гретой мяты,
Дальний шум большой реки.
Все отрады, все утраты
Равноценны и легки.
Ветер теплым полотенцем
Вытирает щеки мне.
Мотыльки-самосожженцы
В костровом горят огне.
Воспоминание
Соблазнительные речи
До рассветных янтарей.
Новый день — судьбе навстречу
По следам богатырей.
Жизни сказочное зелье,
Выпитое за углом,
И отравленным весельем
Наполняющее дом.
Я с тобой, Россия, рядом
Собирать пойду цветы,
Чтоб встречать косые взгляды
И презрительные рты…
вернуться
35
Написано в 1955 году в поселке Туркмен. Входит в «Колымские тетради». Печатается полностью. Восстанавливается первая, важная для меня строфа.