1957
Голуби[113]
У дома ходят голуби,
Не птицы — пешеходы.
Бесстрашные от голода,
От сумрачной погоды.
Калики перехожие
В лиловом оперенье,
Летать уже не гожие,
Забывшие паренье.
Но все же в миг опасности
Они взлетают в небо,
Где много больше ясности
И много меньше хлеба.
Их взлет как треск материи,
Что тянут до отказа,
Заостренными перьями
Распарывают сразу.
И будто ткань узорная,
Висящая на звездах,
Тот, крыльями разорванный,
Затрепетавший воздух.
1957
* * *
Я сегодня очень рад,
Что со мной и свет, и чад,
И тепло костра.
И махорочный дымок
Проползает между строк,
Вьется у пера.
По бревну течет смола,
И душиста и бела,
Будто мир в цвету!
И растущий куст огня
Пышет жаром на меня,
И лицо в поту.
Пальцы вымажу смолой,
Хвойной скользкою иглой
Вычерчу узор.
Снег. Огонь. Костлявый лес.
Звездный краешек небес
Над зубцами гор.
1957
* * *
Этот дождик городской,
Низенький и грязный,
О карниз стучит рукой,
Бормоча несвязно.
Загрохочет, будто гром,
И по водостокам
Обтекает каждый дом
Мусорным потоком.
Дождь — природный хлебороб,
А совсем не дворник —
Ищет ландышевых троп
Среди улиц черных.
Отойти б на полверсты
От застав столицы,
Распрямить, шутя, цветы
Алой медуницы…
Мне бы тоже вслед за ним
Пробежать по гумнам —
За высоким, за прямым
И вполне бесшумным.
1957
Радуга[114]
Радужное коромысло,
Семицветный самоцвет,
На плече горы повисло —
И дождя на свете нет.
День решительно и бодро
Опустил к подножью гор
Расплескавшиеся ведра
Переполненных озер.
И забыла вся округа,
Как сады шуршат травой,
Как звенит дождя кольчуга,
Панцирь неба грозовой.
1957
Речные отраженья[115]
Похожая на рыбу,
Плывущая река
О каменные глыбы
Уродует бока.
Светящееся тело
Чешуйчатой волны
Кольчугой заблестело
От действия луны.
Простейшие сравненья,
Которым нет числа,
Сейчас в стихотворенье
Мне полночь привела.
Имеют ли значенье
Вселенной огоньки
Для скорости теченья
И уровня реки?
Что было так мгновенно
Водой отражено,
Воистину забвенно
И кануло на дно.
Навряд ли отраженье
Какой-нибудь звезды
Влияет на движенье
Катящейся воды.
1957
Весна в Москве[116]
Он входит в столицу с опаской —
Простой деревенский маляр,
Ведро малахитовой краски
Приносит на темный бульвар.
Он машет огромною кистью,
Он походя пачкает сад,
И светлые капельки листьев
На черных деревьях вися г.
Он красит единственным цветом.
Палитры его простота
Сверкает поярче, чем летом,
И все подавляет цвета.
И саду не справиться с чудом,
Какому подобия нет
Гигантским сплошным изумрудом
Он снова родится на свет.
Бродячий маляр беззаботен,
Не знает, что тысячи раз
Запишут на грунте полотен
Его простодушный рассказ.
И гений завистливым взглядом
Следит за мазней маляра —
Дешевым весенним обрядом
Любого земного двора.
Глаза он потупит стыдливо,
И примет задумчивый вид,
И хочет назвать примитивом,
И совесть ему не велит.
вернуться
114
Написано в 1957 году в Москве. Третья строфа полностью отражает мои тогдашние настроения.
вернуться
115
Стихотворение написано в 1957 году в Москве. Жизнь знает очень мало случаев, когда вмешательство звезд изменило бы речные донные и поверхностные течения. Впрочем, луна влияет на морские приливы. Но ручаюсь головой, что никакие светила не влияют на поток горной реки, разве что обессиливая ее истоки.
вернуться
116
Написано в 1957 году в Москве. Стихотворение, в котором нет никаких купюр и никаких авторских вариантов. Предполагалось к печатанию журналом «Москва», но «неграмотный маляр» был забракован высшей тогдашней журнальной властью.