Бедной речи слов не хватит,Чтоб восславить их достойно.Ты в Валенсии, наверно,Слышал о Сан Эстеване,[122]Где находится часовня,Та, которую по правуСравнивают с ярким солнцем,Потому что в ней хранятсяРизы праведного мужа,О котором говорят —Он наследник Иисуса.Также слышал ты, наверно,О колехио святого,Описавшего искусноБожий град, и о другом —В честь святого, даже каменьОживлявшего перстами;О монастырях Бернардо,И Висенте, и СвятогоВоинства, пред чьим названьемПреисподняя трепещет;О монашеских колехьо —Троицы и Благодати,Кармен; также об открытыхЖенскими монастырями —Санта Ана, Санта Клара,И Мария де лас Дуэньяс,Кармелиток, августинок,—Чтобы все их перечислить,Не хватило бы и суток.Люди говорят, что зданьеКафедрального собора —Истинное чудо света,Первое, а не восьмое.Все три школы в СаламанкеБезусловно превосходятШколы Греции и Рима;Здесь любой учитель мог бы,Бросив вызов Гиппократу,Аристотелю и Бальдо,[123]Победить в единоборстве.Здесь, в колехио, на шапкахМногочисленных студентовСтолько кисточек[124] зеленых,Синих, красных, желтых, белых,Что картина эта ярче,Чем избрание на царствоИмператора, когда,Собираясь, государиВсей империи германскойОслепляют нас сверканьемЗолотых корон и стали;Этот пестрый сад взращенНашей общей alma mater,Нашим университетом.Здесь во всех церквах приходскихВсе священники — дворяне,Все они имеют званьеКоролевских капелланов.По старинному преданью,Сто ворот имели Фивы,[125]Саламанку украшаютЛишь одиннадцать, но в этиВорота сюда вступаютВот уж больше трех столетий[126]Темнота и бессловесность,А выходит в них обратноЛучезарно-светлый разум,Лаврами наук венчанный.Здесь в прославленной больницеСанта Мария ла БланкаЧеловеческие мощиНабираются здоровья;Есть и «Главная больница»,—Можете о ней составитьПредставленье по названью.Здесь возникло братство Роха,Что знакомо всем дворянам.Здесь отцы-коррехидоры[127]Так знатны, что благородстваИх достало бы с избытком,Чтоб прославить всю Кастилью.[128]Если вы способны слушать,Я скажу вам в заключеньеО колехио, доселеМной не названном, — скажу вамО колехио немых.[129]Это зданье близ острогаЛишь один этаж имеетИ два выхода на площадь.Здесь в меха налиты вина,И, покуда их не выпьют,Жители хранят молчанье,Выпив — обретают голос.Табернилья, Табладилья[130]Всюду в мире так известны,Что, конечно, я не в силахЭто обойти молчаньем.Яства здешние не стануВам расхваливать, Клариндо,—К сожалению, придетсяВам в трактирах и харчевняхЗнаменитой СаламанкиИх отведать самому.
Гарсеран
Друг мой Фабио! Я слышал,Как тут люди обсуждалиВещь одну, которой оченьЯ заинтересовался.Вот, послушайте!
Фабьо
Скажите.
Гарсеран
Здесь, в колехио, которыйНазывается Старинным,Говорят, устав издревлеСуществует нерушимый,И по этому уставуДолжен развлекать ученыхНекий шут.
Ты в Валенсии, наверно, слышал о Сан Эстеване. — Помимо уже указанных коллегий в Саламанкском университете были также коллегии различных монашеских орденов: в частности, доминиканцам принадлежала коллегия Сан Эстевана. В тексте упоминаются коллегии августинцев Святого Августина (одного из отцов церкви, чей богословский труд «О граде божием» упоминает Лопе де Вега), бенедиктинцев — Святого Висенте и т. д. В конце XVI в. была создана также коллегия ордена иезуитов, о которой также упоминает Лопе де Вега, называя орден «Святым Воинством, пред чьим названьем преисподняя трепещет».
Бросив вызов Гиппократу, Аристотелю и Бальдо. — Гиппократ (ок. 460–377 до н. э) — греческий врач, естествоиспытатель; Аристотель (384–322 до н. э.) — древнегреческий ученый и мыслитель; Бальдо (Педро де Убальдис; 1327–1406) — средневековый ученый-правовед.
…на шапках Многочисленных студентов Столько кисточек — каждая коллегия в университете имела свою форму, отличавшуюся цветом сутаны или плаща, а также цветом кисточек на беретах.