Понятно, почему империализм есть умирающий капитализм, переходный к социализму: монополия, вырастающая из капитализма, есть уже умирание капитализма, начало перехода его в социализм. Гигантское обобществление труда империализмом (то, что апологеты – буржуазные экономисты зовут «переплетением») означает то же самое.
Выставляя это определение империализма, мы приходим в полное противоречие с К. Каутским, который отказывается видеть в империализме «фазу капитализма» и определяет империализм как политику, «предпочитаемую» финансовым капиталом, как стремление «промышленных» стран аннектировать «аграрные» страны[48]. Это определение Каутского теоретически насквозь фальшиво. Особенность империализма – господство как раз не промышленного, а финансового капитала, стремление к аннексиям как раз не только аграрных, а всяких стран. Каутский отрывает политику империализма от его экономики, отрывает монополизм в политике от монополизма в экономике, чтобы расчистить дорогу для своего пошлого буржуазного реформизма вроде «разоружения», «ультраимпериализма» и тому подобного вздора. Смысл и цель этой теоретической фальши всецело сводятся к тому, чтобы затушевать самые глубокие противоречия империализма и оправдать таким образом теорию «единства» с апологетами империализма, откровенными социал-шовинистами и оппортунистами.
На этом разрыве Каутского с марксизмом мы уже достаточно останавливались и в «Социал-Демократе», и в «Коммунисте»{68}. Наши российские каутскианцы, «окисты» с Аксельродом и Спектатором во главе, не исключая Мартова и в значительной степени Троцкого, – предпочли обойти молчанием вопрос о каутскианстве, как направлении. Защищать то, что писал Каутский во время войны, они побоялись, отделываясь либо простым восхвалением Каутского (Аксельрод в своей немецкой брошюре, которую OK обещал напечатать по-русски), либо частными письмами Каутского (Спектатор), где он уверяет, что принадлежит к оппозиции, и иезуитски пробует свести на нет свои шовинистские заявления.
Заметим, что в своем «понимании» империализма, – которое равносильно подкрашиванию его, – Каутский идет назад не только по сравнению с «Финансовым капиталом» Гильфердинга (как бы усердно сам Гильфердинг ныне ни защищал Каутского и «единство» с социал-шовинистами!), но и по сравнению с социал-либералом Дж.-А. Гобсоном. Этот английский экономист, не имеющий и тени претензий на звание марксиста, гораздо глубже определяет империализм и вскрывает его противоречия в своем сочинении 1902 года[49]. Вот что писал этот писатель (у которого можно найти почти все пацифистские и «примирительные» пошлости Каутского) по особенно важному вопросу о паразитизме империализма:
Двоякого рода обстоятельства ослабляли, по мнению Гобсона, силу старых империй: 1) «экономический паразитизм» и 2) составление войска из зависимых народов, «Первое обстоятельство есть обычай экономического паразитизма, в силу которого господствующее государство использует свои провинции, колонии и зависимые страны для обогащения своего правящего класса и для подкупа своих низших классов, чтобы они оставались спокойными». Относительно второго обстоятельства Гобсон пишет:
«Одним из наиболее странных симптомов слепоты империализма» (в устах социал-либерала Гобсона эти песенки о «слепоте» империалистов уместнее, чем у «марксиста» Каутского) «является та беззаботность, с которой Великобритания, Франция и другие империалистские нации становятся на этот путь. Великобритания пошла дальше всех. Большую часть тех сражений, которыми мы завоевали нашу индийскую империю, вели наши войска, составленные из туземцев; в Индии, как в последнее время и в Египте, большие постоянные армии находятся под начальством британцев; почти все войны, связанные с покорением нами Африки, за исключением ее южной части, проведены для нас туземцами».
Перспектива раздела Китая вызывала у Гобсона такую экономическую оценку: «Большая часть Западной Европы могла бы тогда принять вид и характер, который теперь имеют части этих стран: юг Англии, Ривьера, наиболее посещаемые туристами и населенные богачами места Италии и Швейцарии, именно: маленькие кучки богатых аристократов, получающих дивиденды и пенсии с далекого Востока, с несколько более значительной группой профессиональных служащих и торговцев, и с более крупным числом домашних слуг и рабочих в перевозочной промышленности и в промышленности, занятой окончательной отделкой фабрикатов. Главные же отрасли промышленности исчезли бы, и массовые продукты питания, массовые полуфабрикаты притекали бы, как дань, из Азии и из Африки». «Вот какие возможности открывает перед нами более широкий союз западных государств, европейская федерация великих держав: она не только не двигала бы вперед дела всемирной цивилизации, а могла бы означать гигантскую опасность западного паразитизма: выделить группу передовых промышленных наций, высшие классы которых получают громадную дань с Азии и с Африки и при помощи этой дани содержат большие прирученные массы служащих и слуг, занятых уже не производством массовых земледельческих и промышленных продуктов, а личным услужением или второстепенной промышленной работой под контролем новой финансовой аристократии. Пусть те, кто готов отмахнуться от такой теории» (надо было сказать: перспективы) «как незаслуживающей рассмотрения, вдумаются в экономические и социальные условия тех округов современной южной Англии, которые уже приведены в такое положение. Пусть они подумают, какое громадное расширение такой системы стало бы возможным, если бы Китай был подчинен экономическому контролю подобных групп финансистов, «поместителей капитала» (рантье), их политических и торгово-промышленных служащих, выкачивающих прибыли из величайшего потенциального резервуара, который только знал когда-либо мир, с целью потреблять эти прибыли в Европе. Разумеется, ситуация слишком сложна, игра мировых сил слишком трудно поддается учету, чтобы сделать очень вероятным это или любое иное истолкование будущего в одном только направлении. Но те влияния, которые управляют империализмом Западной Европы в настоящее время, двигаются в этом направлении и, если они не встретят противодействия, если они не будут отвлечены в другую сторону, они будут работать в направлении именно такого завершения процесса».
48
«Империализм есть продукт высокоразвитого промышленного капитализма. Он состоит в стремлении всякой промышленной капиталистической нации подчинять и присоединять себе все больше и больше
68
План издания журнала был разработан Лениным весной 1915 года, под его руководством состоялось организационное собрание редакции журнала. Позднее Ленин отмечал, что соглашение редакции «Социал-Демократа» с Г. Л. Пятаковым и Е. Б. Бош было необходимо, потому что иначе тогда нельзя было осуществить издание журнала. «С издателями, – писал он, – мы заключили временную «федерацию», так и назвав это «федерацией» и оговорив совершенно определенно ее временный характер, «в виде опыта»» (Сочинения, 4 изд., том 35, стр. 172). «… Весной 1915 г. Бухарин пишет (на конференции!) (Ленин имеет в виду Бернскую конференцию заграничных секций РСДРП. –
Ленин рассчитывал сделать «Коммунист» международным органом левых социал-демократов. В этих целях он стремился привлечь к активному участию в журнале польских левых (К. Радека) и голландских левых. После Циммервальдской конференции, писал позднее Ленин, «надо было
Уже в ходе подготовки № 1–2 журнала «Коммунист» выявились разногласия редакции «Социал-Демократа» с Бухариным, Пятаковым и Бош, которые обострились после выхода в свет этой книжки журнала. Бош, Пятаков и Бухарин создали свою группу на платформе присланных ими осенью 1915 года в редакцию «Социал-Демократа» тезисов «О лозунге права наций на самоопределение», заняв в корне ошибочную позицию по важнейшим, принципиальным вопросам программы и тактики партии – о праве наций на самоопределение, о роли демократических требований и программы-минимум вообще и др. (см. статьи Ленина: «О рождающемся направлении «империалистического экономизма»», «Ответ П. Киевскому (Ю. Пятакову)», «О карикатуре на марксизм и об «империалистическом экономизме»», вошедшие в настоящий том).
Зимой 1915 года редакция «Социал-Демократа» написала Пятакову, Бош и Бухарину письмо, в котором заявила, что отказывается от участия в «Коммунисте», так как не может взять на себя партийную ответственность за таких соредакторов, непартийно относящихся к делу. «С «тройкой» (Юрий + Евг. Бош + Ник. Ив.), – писал Ленин А. Г. Шляпникову в марте 1916 года, – мы должны были пойти на
А они пошли вниз.
И временный союз
В то же время повернул вправо и встал на путь интриг против большевиков Радек. В январе 1916 года в № 25 «Газеты Роботничей», органе польской с.-д. оппозиции (в редакции которой руководящую роль играл Радек), были опубликованы резолюции совещания редакторской коллегии, состоявшегося в июне 1915 года, направленные против позиции ЦК РСДРП по отношению к войне, социал-шовинизму и центризму. Радек блокировался с группой Пятакова – Бош – Бухарина и вместе с нею интриговал против редакции «Социал-Демократа». В апреле 1916 года в журнале «Vorbote» были опубликованы составленные Радеком и подписанные редакцией «Газеты Роботничей» «Тезисы об империализме и национальном угнетении», в которых проводились идеи «империалистического экономизма». Ввиду такой позиции Радека Ленин считал недопустимым сохранять блок с ним в деле издания «Коммуниста».
Считая необходимым прекратить издание журнала «Коммунист», Ленин предложил, чтобы вместо него редакция «Социал-Демократа» выпускала «Сборник «Социал-Демократа»». Он резко критиковал колебания Г. Е. Зиновьева и А. Г. Шляпникова в этом вопросе, их примиренческое отношение к группе Пятакова – Бош – Бухарина. В марте 1916 года Ленин написал «Проект постановления ЦК РСДРП о прекращении издания журнала «Коммунист»» (см. Сочинения, 5 изд., том 27, стр. 279–281). Издание журнала было прекращено. Правда, еще некоторое время переговоры с группой Пятакова – Бош – Бухарина, которые вели Зиновьев и Шляпников, продолжались. В качестве последней попытки соглашения Ленин предложил следующие условия: 1) все старые договоры (устные) отменяются; 2) соглашение между редакцией «Социал-Демократа», редактирующей номер, и издателями заключается на каждую книжку журнала отдельно; 3) журнал должен издаваться в Берне и под другим названием; 4) Бухарин, Пятаков и Бош отказываются от «групповой позиции «империалистически-экономического» характера» (см. Сочинения, 4 изд., том 35, стр. 171; том 36, стр. 356). Ленин категорически отверг наглые попытки группы Пятакова – Бош – Бухарина превратить «Коммунист» в свой фракционный орган, навязать редакции «Социал-Демократа» такие условия, которые делали бы их фактически хозяевами журнала и давали им возможность открыть страницы журнала для проповеди враждебных марксизму идей, для заграничных групп, не входящих в РСДРП, для разжигания разногласий между большевиками и левыми социал-демократами других стран.
По настоянию Ленина переговоры с группой Бухарина – Пятакова – Бош были прекращены. Бюро ЦК в России, заслушав сообщение о разногласиях внутри редакции «Коммуниста», заявило о своей полной солидарности с редакцией ЦО «Социал-Демократ» и выразило пожелание, чтобы «все издания ЦК редактировались в строго выдержанном направлении, в полном соответствии с линией ЦК, занятой им от начала войны».
С лета 1916 года редакция «Социал-Демократа» стала готовить «Сборник «Социал-Демократа»». № 1 сборника вышел в октябре 1916 года.