Мои дочери и Джорджи просят передать сердечный привет Вашей супруге и Вам.
Остаюсь, дорогой Карлейль, Вашим любящим…
101
ЧАРЛЬЗУ КОЛЛИНЗУ
Тэвисток-хаус, Тэвисток-сквер, Лондон,
19 ноября 1859 г.
Уважаемый Чарльз Коллинз,
Принимая Вашу рукопись (хотя, боюсь, не для рождественского номера), я чувствую необходимость сказать Вам о ней несколько слов, ибо у меня есть некоторые сомнения. Кроме того, я сильно опасаюсь, как бы Вы не испортили свою книгу и не потерпели неудачу, а потому считаю своим долгом сказать Вам правду.
Поверьте, Вашему повествованию не хватает выпуклости, жизненности и правды. По своей манере оно слишком напоминает рассказы периода великих эссеистов: оно слабо скомпановано, тяжеловесно, и в нем слишком чувствуется присутствие рассказчика, — рассказчика, не участвующего в действии. Вследствие этого я не вижу ни людей, ни места действия и не могу поверить в события. Заметьте, я совершенно уверен в том, что это — не только мое личное мнение. Покажите Вашу рукопись Уилки, не говоря ни слова, и он, конечно, увидит в ней те же недостатки. Прочитайте ее сами после того, как поработаете над другой вещью, и Вы увидите то же самое.
У Вас такой замечательный юмор — присущий только Вам — и такая верная и тонкая наблюдательность, что просто жаль не дать этим качествам больше простора. Например, наделив сестру, которая пишет Моряку, какими-нибудь более характерными чертами. Волнообразный персонаж вроде Итальянца требует присутствия Красной Шапочки или Бабушки. Прочитав эту повесть, я чувствую себя так, словно мне рассказал ее человек, не умеющий рассказывать, и словно мне самому надо было добавить все необходимое для того, чтобы ее оживить.
Не отказывайтесь от роли «Очевидца». Она будет Вам полезна, это очень подходящее для Вас амплуа; если Вы сохраните его и дальше, я думаю, это будет лучшее, что Вы могли бы поместить на титульном листе Вашей книги; это Ваша собственная мысль, и Вы сможете использовать ее в течение многих лет.
Преданный Вам.
102
УИЛКИ КОЛЛИНЗУ
Тэвисток-хаус, Тэвисток-сквер, Лондон,
суббота вечером, 7 января 1860 г.
Дорогой Уилки,
Я очень внимательно прочитал книгу [126]. Нет никаких сомнений, что она большой шаг вперед по сравнению с Вашими предыдущими произведениями, особенно если говорить о тонкости. Характеры превосходны. Мистер Фэрли и адвокат одинаково хороши. Мистер Вэзи и мисс Голкомб каждый по-своему достойны похвалы. Сэр Персиваль также изображен весьма искусно, хоть я и сомневаюсь (видите, в какие мелочи я вхожу), что кто-либо может выразить неловкость движением руки или ноги, не будучи вынужденным самою природой выразить ее также на своем лице. Повесть очень интересна и хорошо написана.
Мне кажется, что местами, пожалуй, слишком заметны Ваши старания. Как Вам известно, я всегда возражал против Вашей склонности слишком подробно все объяснять читателям, ибо это неизбежно заставляет их обращать чрезмерное внимание на какие-нибудь места. Я всегда замечал, что читатели возмущаются, когда это обнаруживают; между тем, они обнаруживали это всегда и будут обнаруживать впредь. Однако, возвращаясь к Вашей книге, я должен сказать, что в ней трудно найти подобный пример. Это скорее относится к Вашему образу мысли и к манере письма. Быть может, я лучше всего выражу свою мысль, сказав, что три персонажа, чьи рассказы содержатся в этих гранках, обладают способностью анализировать, способностью, присущей не им, а скорее Вам, и что я постарался бы вычеркнуть из этих рассказов всякий анализ, сталкивая героев друг с другом и развивая действие.
Вам известно, с каким интересом я относился к Вашему таланту с самого начала нашей дружбы и как высоко я его ценю. Я знаю, что это превосходная книга и что Вы смело вступаете в борьбу с затруднениями, вызванными необходимостью делить ее на еженедельные отрывки, и искусно эти затруднения преодолеваете. Никто не мог бы сделать ничего подобного. В каждой главе я находил примеры изобретательности и удачные обороты речи, и я совершенно уверен, что Вы никогда еще так хорошо не писали.
Итак, продолжайте в том же духе, процветайте и присылайте еще, когда напишете достаточно, чтобы показать мне и чтобы написанное удовлетворило Вас самого. Я думаю поддержать Вас, если меня осенит какая-нибудь мысль насчет моей серии очерков со сплетнями. В ближайшие дни, благодаря богу, мы, быть может, напишем вместе рассказ; у меня есть кой-какие занятные, хотя еще не совсем ясные, наметки на этот счет.
126
Я очень внимательно прочитал книгу. — Речь идет о романе У. Коллинза «Женщина в белом».