Еще до того как я допишу это письмо, какой-нибудь нечистый дух, очевидно, уже известит Вас о том, что мистер Симпсон отравился. Фредерик Чепмен вчера вечером сообщил мне, что он сделал это «в доме своего отца». Некий угрюмый и чумазый субъект, которого Джонсон представил мне нынче в лавке в качестве «того самого молодого человека, что всегда находится в Уайтфрайерс», в половине двенадцатого сегодняшнего утра выражал готовность присягнуть в том, что это «приключилось с ними через бутылку с содовой водой. Сами мистер Симпсон ему очень даже хорошо известны, и приключилось это с ними там в прошлое воскресенье». Не знаю, которое из этих двух утверждений соответствует истине — быть может, ни одно и ни другое, — но то, что этот несчастный мертв, несомненно. И когда я только что, возвращаясь из Хэверсток-хилла, проезжал мимо его дома, он поразил меня своим угрюмым и неприветливым видом; все занавески на его окнах опущены, и он стоял в ряду бесчувственных соседей, пыльный, душный, оцепеневший в своей невыплаканной печали. Газеты молчат. Мне кажется, что на них было оказано немалое давление, прежде чем они согласились не поднимать шума вокруг этой печальной истории. Голдсуорт утверждает (голос у него при этом скрипучий, а количество волос на голове намного превышает тот минимум, с которым он мог бы справиться), что его, то есть покойника, «толкнуло на это не что иное, как замужество мисс…». Возникал ли среди его пьяных видений смутный облик этой малопривлекательной особы с оловянными глазами, известно одному только богу. Фредерик Чепмен, судя по всему, считает, что Симпсон поступил весьма неучтиво, «зная о предстоящей женитьбе брата» и не отложив своего самоубийства до завтрашнего дня. Вот и все, что мне известно об этой кошмарной истории.
Сегодня утром, по дороге с вокзала, я повстречал толпу любопытных, возвращавшихся после казни Уолтуортского убийцы. Виселица — единственное место, откуда может хлынуть подобный поток негодяев. Я без всяких преувеличений считаю, что один только их вид способен довести человека до дурноты.
В Тэвисток-хаусе сегодня идет уборка, после чего он поступит в распоряжение нового владельца. Должен сказать, что этот последний ведет себя во всех отношениях безупречно и что я не могу припомнить другого случая, когда я вел бы денежные дела со столь разумным, приятным и сговорчивым человеком.
В настоящее время я весь изукрашен одной из своих нелепейших, не поддающихся никакому описанию простуд. Если бы Вам пришлось внезапно перенестись с Мыса Горн на Веллингтон-стрит, то, обнаружив здесь некое жалкое существо, скрюченное, со слезящимися глазами, шмыгающее распухшим и красным носом, Вы едва ли узнали бы в нем некогда веселого и блистательного и проч. и проч.
Все остальное здесь вполне благополучно. Отчеты о делах Вам посылает Голдсуорт. Сегодня заходил Уилки, он на неделю едет в Глочестершир. В редакции не повернуться от старых гардин и чехлов, привезенных из Тэвисток-хауса; вечером сюда зайдет Джорджина, чтобы разобрать их и большую часть подвергнуть изгнанию. Мэри в восторге от красот Дункельда, но чувствует себя неважно. Адмирал [133] (Сиднем) завтра отправляется сдавать экзамен. Если он сдаст его без отличия, то я уже ни в кого больше не буду верить, и тогда берегитесь, как бы и Вам не утратить свое доброе имя. Вот, право же, и все мои новости, если не считать того, что я разленился и что Уилки будет здесь обедать в следующий вторник для того, чтобы потолковать со мной о рождественском номере.
Передайте мой сердечный привет миссис Уилс и спросите ее, одобряет ли она ношение шляп, на что она, разумеется, ответит утвердительно.
Вчера на лужайке в Гэдсхилле я сжег все письма и бумаги, скопившиеся у меня за двадцать лет. От них повалил густой дым, словно от того джина, что вылез из ларчика на морском берегу; и поскольку я начал это занятие при чудесной погоде, а заканчивал под проливным дождем, у меня возникло подозрение, что моя корреспонденция омрачила лик небесный.
Преданный Вам.
Засвидетельствуйте мое почтение мистеру и миссис Новелли. Только что послал за «Глобусом» [134]. Никаких известий.
110
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ
Гэдсхилл,
6 октября 1860 г.
133
Адмирал — так Диккенс называет в своих письмах пятого сына, Сиднея Смита Холдимэнда Диккенса, служившего в военном флоте и умершего в возрасте 25 лет в море в 1872 году.
134
«Глобус» — двухнедельный иллюстрированный научно-популярный географический и антропологический журнал, издававшийся с 1861 по 1910 год в Брауншвейге (Германия).