Я собираюсь приехать в пятницу днем, чтобы всю субботу провести в городе. Я хочу заняться делами Фрэнка [161] и кое-чем еще. Пожалуйста, передайте Джону, чтобы в пятницу к 6 часам он приготовил мне на обед рыбу и хорошую баранью отбивную, и скажите ему, что, по всей вероятности, со мной будет обедать Эдмунд Йетс, Я, разумеется, надеюсь, что Фрэнк окажет мне честь своим присутствием (пожалуйста, передайте ему это), если он не занят в другом месте.
Преданный Вам.
133
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ
Ноябрь 1862 г.
…Вчера я видел мадам Виардо в роли глюковского Орфея. Это изумительное исполнение — в высшей степени трогательное и полное тончайших оттенков. Все от начала до конца неподражаемо прекрасно, и даже сейчас, когда я пишу эти строки, я не могу без волнения вспомнить первую сцену у гробницы Эвридики. Более изысканного изображения горя просто невозможно себе представить. В высшей степени благородное движение, которым Орфей берет с могилы брошенную лиру, когда боги, обнадежив его, приказали ему отправиться в потусторонний мир искать Эвридику. Когда же в руке Орфея очутилась наконец рука Эвридики и Орфей узнает ее не видя, это уже просто откровение. А когда в ответ на мольбы Эвридики Орфей оборачивается и убивает ее взглядом, отчаяние его над телом просто потрясающе. Ради одного этого стоит съездить в Париж, ибо такого искусства не увидишь больше нигде. Муж Виардо случайно наткнулся на меня и привел к ней за кулисы. Вышло весьма кстати: трудно было найти свидетельство более искреннего восхищения спектаклем, чем мое залитое слезами лицо…
134
ЧАРЛЬЗУ ФЕХТЕРУ
Париж,
суббота, 6 декабри 1862 г.
Дорогой Фехтер,
Я внимательно прочитал «Белую розу» и нахожу, что это очень хорошая пьеса. Она написана энергично, с большим знанием сцены, и в ней много интересных ситуаций. Особенно удачным, выразительным, смелым и новым я считаю конец.
Однако я сомневаюсь, выгодно ли Вам начинать свою антрепризу с какой бы та ни было исторической пьесы. Под выражением «историческая пьеса» я понимаю пьесу, основанную на каком-либо событии из английской истории. Наша публика привыкла связывать исторические пьесы с Шекспиром. Боюсь, что ее очень мало интересуют короли и герцоги в изображении кого-либо другого. Вам нужна пьеса, представляющая интерес более общего, бытового характера — интерес сколь Вам угодно романтический, однако при условии, что он вызовет более широкий и всеобщий отклик, чем тот, который вызывает у нынешних англичан спор о праве престолонаследия. Такой интерес достиг высшей точки при последнем Стюарте и давно уже иссяк. Вызвать интерес к Перкину Уорбеку [162] в наши дни нелегко.
Я не сомневаюсь, что пьеса будет хорошо принята, но боюсь, что на Ваших героев будут смотреть, как на пустые абстракции, вследствие чего их примут холодно и они не завоюют Вам публику. Вот когда Вы завоюете публику и приучите ее к своему театру, тогда Вы сможете поставить «Белую розу», и публика воздаст должное и автору и антрепренеру! Подождите. Нащупайте почву. Перкин Уорбек слишком далек от интересов и жизни современных людей, чтобы с него начинать.
Искренне Ваш.
135
У. Ч. МАКРИДИ
Редакция журнала «Круглый год»,
четверг, 19 февраля, 1863 г.
Дорогой Макриди,
Я только что вернулся из Парижа, где чтение «Копперфилда», «Домби и Сына», «Рождественской песни» и «Суда» вызвало такую сенсацию, которую скромность (моя прирожденная скромность) не дает мне возможности описать. Вы ведь знаете, как великодушна парижская публика! По отношению ко мне она выказала беспредельное великодушие.
Я очень огорчился, когда Джорджи второпях сообщила мне о Нашей болезни. Но вечером, когда я вернулся домой, она показала мне письмо Кэти, и оно меня снова ободрило. У Вас превосходнейшие собеседники и сиделки, и время от времени Вы можете позволить себе болеть, наслаждаясь заботливым уходом. Однако, несмотря на все это, постарайтесь в ближайшее время больше не хворать.
Репье просит передать Вам сердечный привет. Он ничуть не изменился.
Париж в общем столь же безнравствен и сумасброден, как во времена Регентства. Мадам Виардо в «Орфее» великолепна. Опера «Фауст» — очень грустная и благородная интерпретация этой грустной и благородной истории. Постановка отличается замечательными и поистине поэтическими световыми эффектами. В наиболее важных ситуациях Мефистофель окружен присущим ему одному адским красным сиянием, а Маргарита — бледно-голубым траурным светом. Когда Маргарита берет драгоценности, нарочно оставленные для нее в саду, спускаются таинственные сумерки, цветы блекнут, листья на деревьях поникают, теряют свой свежий зеленый цвет, и мрачные тени сгущаются вокруг окна ее спальни, которое вначале казалось таким невинным, светлым и веселым. Я не мог этого вынести и был совершенно потрясен.
162
Перкин Уорбек. — Претендент на английский престол, поднявший в 1495 году восстание против Генриха VII Тюдора, Перкин Уорбек, выдававший себя за сына короля Эдварда IV, был разбит войсками Генриха, взят в плен и в 1499 году повешен.