Дорогой Уилс,
Сегодня утром я прочитал первые три выпуска романа Уилки [201] и внимательно, до последней строчки изучил сюжет остальных. Разумеется, это серия «Рассказов», и, разумеется, те или иные люди вольны предпринимать те или иные действия; однако это очень занятная вещь — необузданная и все же послушная воле автора, — в ней превосходный характер, глубокая тайна и никаких женщин под вуалью. Она сделана необыкновенно тщательно и наверняка произведет фурор. Во многих отношениях это лучшее из всего, что он сделал.
Мы советовались, когда начать ее публикацию, и решили, что желательно по возможности не начинать до тех пор, пока не будет готов рождественский номер, — скажем, до середины декабря. Вопрос только в том, чем заполнить пустоту между «Мейбл» и Уилки? Как Вы думаете, не попросить ли Фицджеральда написать повесть, которая бы на три месяца заняла все номера? У него наверняка есть что-нибудь незаконченное или задуманное.
У меня создалось впечатление, что Элизу Феннинг [202] судил не Сильвестр; однако Ноулз не допускает, что Торнбери мог сделать такую ошибку. Мне бы все-таки хотелось, чтобы Вы заглянули в «Ежегодный справочник». Я добавил заключительный абзац о несправедливости судьи — кто бы он ни был. Я ясно помню, что читал о том, как он «заткнул рот» отцу Элизы Феннинг, когда старик пытался что-то сказать в пользу своей дочери. (Торнбери этого не заметил.) Кроме того, он пренебрег замечанием, что нож, воткнутый в хлеб, пропитанный квасцами, будет иметь такой же вид, как любые ножи. Но, возможно, я наткнулся на оба последних факта, просматривая некоторые брошюры в коллекции Анкотта. Я этим как-то занимался.
Если Вас не затруднит, отнесите, пожалуйста, мой пакет к Брауну и Шипли во вторник. Я буду Вам весьма обязан. Я приеду в редакцию завтра (в понедельник) в 5 часов или встречусь с Вами там во вторник в 11 часов, если Вы оставите мне записку. Я велел Бэртлсу отослать Вам полностью вторую корректуру — миссис Уилс, наверное, захочет ее посмотреть.
175
УИЛКИ КОЛЛИНЗУ
Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,
пятница, 23 августа, 1867 г.
Дорогой Уилки,
Я сделал увертюру, но пишу Вам не для того, чтобы сообщить эту ничтожную новость.
У меня появилась мысль, которая, надеюсь, придаст нашей повести необходимую занимательность. Сделаем кульминационным пунктом бегство и преследование через Альпы — зимой, в одиночестве и вопреки предостережениям. Подробно опишем все ужасы и опасности такого приключения в самых чудовищных обстоятельствах — бегство от кого-либо или попытка догнать кого-либо (думаю, что последнее, именно последнее), причем от этого бегства или погони должны зависеть счастье, благополучие и вообще вся судьба героев. Тогда мы сможем добиться захватывающего интереса к сюжету, к обстановке, напряженного внимания ко времени и к событиям и привести весь замысел к такой мощной кульминации, к какой только пожелаем. Если мы оба будем иметь в виду и начнем постепенно развивать рассказ в этом направлении, мы извлечем из него настоящую лавину силы и обрушим ее на головы читателей.
Искренне Ваш.
176
ПЕРСИ ФИЦДЖЕРАЛЬДУ
Гэдсхилл,
четверг, 12 сентября, 1867 г.
Дорогой Фицджеральд,
Благодарю Вас за присланную пьесу. Она движется очень бойко, гладко и весело, но я беру на себя смелость утверждать, что Вы можете написать гораздо лучше. Самая характерная роль в Вашей пьесе слишком напоминает Комптона из «Неравного брака». А лучшая сцена (в которой муж уговаривает свою жену уйти) чрезмерно рискованна, чрезмерно приближается к опасной черте, и, мне кажется, будет очень много шансов против одного, что зрители ее не примут. Ибо, как бы забавно ни была изображена эта ситуация, нельзя пренебречь тем обстоятельством, что дама вполне серьезно думает, будто ее муж вступил в сговор с другим человеком, чтобы отдать ее этому другому, причем оба находятся на сцене вместе с ней.
Мысленно поставьте в это положение свою сестру.
Преданный Вам.
177
МИССИС ФРЕНСИС ЭЛИОТ
Гэдсхилл,
четверг, 12 сентября 1867 г.
Дорогая Ф.,
Я сомневаюсь насчет рассказов о привидениях, ибо они совершенно не соответствуют Вашему ручательству (притом, что перепутанные номера страниц чуть не свели меня с ума). В рассказе «Епископ» жена епископа вовсе не видела руки на занавеске в кухне. Она лишь повторяет то, что ей сказали слуги, а ведь возможно, что именно слуги, или некоторые из них, подняли шум, который она слышала. Равным образом она не видела и фигуры за занавеской. В самом первом из Ваших рассказов Вы даете показания с чужих слов, чего не допустил бы никакой суд. Рассказ «Черный кот» опять-таки заимствован с чужих слов. Вы утверждаете, будто слышали его от очевидца, но это не так. Человек приходит к епископу и рассказывает ему то да се, а жена епископа передает его рассказ Вам. Это не то ручательство, о котором Вы заявляете вначале. Еще раз просмотрите историю Тренчарда. Это старая, всем известная история. Вы не можете рассказать ее со слов очевидца. Вы только говорите о том, что Вашу дочь разбудили ночью, а это могло произойти где угодно.
201
…я прочитал первые три выпуска романа Уилки… — Имеется в виду роман Уилки Коллинза «Лунный камень».
202
Элиза Феннинг. — Деревенская девушка Элиза Феннинг в 1815 году была обвинена в отравлении своих хозяев. Хотя пострадавшие остались живы и обвиняемая до последней минуты отрицала свою виновность (никаких побудительных причин к совершению преступления обнаружено не было, и свидетели единодушно показали в ее пользу), суд вынес смертный приговор. Когда тело казненной 26 нюня 1815 года Элизы Феннинг было выдано родным для погребения, за ее гробом шла десятитысячная толпа.