Впервые напечатано (неполностью) в 1940 г. в журнале «Пролетарская Революция» № 1
Печатается по машинописному экземпляру протокольной записи
Речь на митинге в Алексеевском манеже 7 апреля 1918 г. {81} Газетный отчет
(Появление Ленина на трибуне встречается бурными аплодисментами.) Мы переживаем теперь, – говорит Ленин, – самые тяжелые месяцы революции. Идет голод, в полном напряжении сил мы должны с ним бороться, бороться при условии постоянного злорадного внимания со стороны правых эсеров и меньшевиков. Их тактика – это тактика Дутова и Корнилова, тактика юнкеров, восставших в Москве против Советской власти. В этом отношении меньшевики, стремящиеся свергнуть Советскую власть, – на их стороне, на стороне буржуазии, и тем самым они предают нас. Когда мы применяем расстрелы, они обращаются в толстовцев и льют крокодиловы слезы, крича о нашей жестокости. Они забыли, как вместе с Керенским гнали рабочих на бойню, спрятав в кармане тайные договоры. Они забыли об этом и превратились в кротких христиан, пекущихся о милосердии.
Без оружия мы не сможем подавить своих врагов, это они отлично понимают, но все же стараются дискредитировать нас.
Нам приходится налаживать народное хозяйство, и это гигантское дело тем труднее, что наша революция первая пошла так далеко по пути социального преобразования. Чтобы облегчить эту трудную задачу, нам необходимо учиться, но учиться не по книгам, а на деле, на опыте. Для строительства народного хозяйства пригодна только Советская власть, и поэтому я предлагаю вам проводить в Советы по всей стране тысячи наших товарищей. Помимо того, нам нужно выработать товарищескую дисциплину. Рабочие и крестьяне должны понять, что земли и фабрики являются их достоянием, и относиться к ним бережно, как к своему добру.
Только теперь, оглядываясь назад, видя всю беспомощность буржуазии и ничтожество саботирующей интеллигенции, я убеждаюсь в том, какой громадный шаг вперед мы сделали. И чтобы дальше успешно идти вперед, нам необходимо сбросить с себя невежество и халатность, а сделать это гораздо труднее, нежели свергнуть идиота Романова или дурачка Керенского.
Нас душит Германия, на нас наступает Япония{82}. И вот в это тяжелое время меньшевики и правые эсеры, эти ласковые агнцы, кричат о нашей жестокости, забывая о том, что они поставили виселицу для тов. Шаумяна{83}. В ответ им я могу сказать: да, мы не отрицаем насилия, производимого нами над эксплуататорами.
Эти слезы меньшевиков и правых эсеров, вызванные нашей жестокостью, – это их последняя попытка принять участие в политической жизни страны и вместе с тем символ их слабости. Мы с ними будем бороться беспощадно. Мы должны теперь расплачиваться за все наследие царизма, за времена николаевщины и керенщины. Когда же мы победим дезорганизацию и апатию, то в непрестанной работе мы достигнем великой победы социализма. (Шумные аплодисменты.)
«Известия Саратовского Совета» № 71, 13 апреля 1918 г.
Печатается по тексту газеты «Известия Саратовского Совета»
Директивы Владивостокскому Совету{84}
В Иркутск (для Владивостока) надо телеграфировать по прямому проводу:
Мы считаем положение весьма серьезным и самым категорическим образом предупреждаем товарищей. Не делайте себе иллюзий: японцы наверное будут наступать. Это неизбежно. Им помогут, вероятно, все без изъятия союзники. Поэтому надо начинать готовиться без малейшего промедления и готовиться серьезно, готовиться изо всех сил. Больше всего внимания надо уделить правильному отходу, отступлению, увозу запасов и железнодорожных материалов. Не задавайтесь неосуществимыми целями. Готовьте подрыв и взрыв рельсов, увод вагонов и локомотивов, готовьте минные заграждения около Иркутска или в Забайкалье. Извещайте нас два раза в неделю точно, сколько именно локомотивов и вагонов вывезено, сколько осталось. Без этого мы не верим и не будем верить ничему. Денежных знаков у нас теперь нет, но со второй половины апреля будет много, но помощь нашу мы обусловим вашими практическими успехами в деле вывоза из Владивостока вагонов и паровозов, в деле подготовки взрыва мостов и прочее.
81
Митинг в Алексеевском манеже в Москве, собравший 8 тысяч человек, был посвящен протесту против расстрела меньшевистским правительством Грузии рабочего митинга, состоявшегося в Тифлисе 23 февраля 1918 года, в день созыва Закавказского сейма. После выступлений В. И. Ленина, Н. В. Крыленко, Н. И. Подвойского и других была единогласно принята резолюция, в которой говорилось: «Мы, рабочие… клеймим презрением преступную предательскую тактику меньшевиков и правых эсеров, которые зверски расправляются с кавказскими рабочими и крестьянами и вместе с буржуазией приветствуют вторжение иностранных хищников. Мы заявляем, что рабочий класс с этими предателями ничего общего не имеет и на всякую попытку вырвать власть рабочих и крестьян будет отвечать
82
Речь идет о начавшейся оккупации Дальнего Востока империалистической Японией. 30 декабря 1917 года (12 января 1918) во Владивостокский порт без предупреждения местных органов Советской власти вошли японские военное я коммерческое суда. В этот же день генеральный консул Японии во Владивостоке направил городским властям ноту, в которой от имени японского правительства сообщалось об отправке в порт японских военных судов якобы «с целью защиты своих подданных».
29 марта 1918 года меньшевистско-эсеровская городская дума, пойдя навстречу японской военщине, заявила о своем бессилии сохранить порядок во Владивостоке. 4 апреля в городе было совершено преднамеренно организованное провокационное убийство двух японцев. Воспользовавшись этими обстоятельствами как поводом, Япония 5 апреля при содействии русских белогвардейцев высадила первый десант и оккупировала Владивосток. Оккупация города явилась началом открытой интервенции стран Антанты на Дальнем Востоке.
В связи с получением сведений о вторжении японских войск В. И. Ленин направил Владивостокскому Совету директивы, в которых были даны конкретные указания по борьбе с оккупантами (см. настоящий том, стр. 216).
83
С. Г. Шаумян – Временный Чрезвычайный комиссар по делам Кавказа и председатель Бакинского Совета – подвергался яростным преследованиям со стороны закавказского контрреволюционного меньшевистского правительства. В феврале 1918 года стало известно о намерении меньшевиков учинить кровавую расправу над ним. Это и имеет в виду В. И. Ленин, когда говорит о виселице, поставленной для тов. Шаумяна. Злодейский замысел не был осуществлен только потому, что в то время закавказскому правительству не удалось арестовать Шаумяна.
84
Сразу же после высадки японцев во Владивостоке пленум Центрального исполнительного комитета Советов Сибири (Центросибирь) вынес резолюцию, в которой выражался протест против незаконных действий японского правительства, вся Сибирь объявлялась на военном положении, а все Советы на местах обязывались немедленно приступить к усиленной организации Красной Армии. 5 апреля В. И. Ленин направил Центросибири телеграмму, в которой одобрил принятое решение и особенно подчеркнул, «что никаким заверениям теперь нельзя дать веры и единственной серьезной гарантией является солидная военная подготовка с нашей стороны» (Ленинский сборник XXXIV, стр. 22). Однако кое-где на местах еще питали надежду на мирное разрешение конфликта с помощью комиссий от стран Антанты. В связи с этим Ленин направил настоящую телеграмму.