Теперь еще один вопрос. Вопрос – о продовольствии. Вы все знаете, что у нас продовольственное положение, которое немного улучшилось было осенью, опять приходит в упадок. Народ опять голодает, а к весне оно ухудшится еще больше. А наш железнодорожный транспорт теперь очень расстроен. Теперь он, вдобавок, перегружен пленными, возвращающимися на родину. Из Германии бежит сейчас в Россию два миллиона человек. Эти два миллиона истерзаны и измучены. Они голодали, как никто. Это не люди, а тени, скелеты людей. Наш транспорт разрушен еще больше внутренней войной. Паровозов у нас нет, вагонов нет. И положение продовольственное становится все тяжелее. И вот, ввиду этого тяжелого положения, Совет Народных Комиссаров сказал себе: если у нас есть теперь армия и дисциплина, основанная теми партийными ячейками, что имеются в каждом полку, – и большинство офицеров теперь – офицеры из рабочих, а не «сынки»; если это офицеры, которые поняли, что рабочий класс должен дать людей, которые управляли бы государством, и красных офицеров, – тогда социалистическая армия будет действительно социалистической, где будет офицерский состав, обновленный участием красных офицеров. Мы знаем, что теперь перелом наступил. Армия есть. В ней новая дисциплина. Дисциплину поддерживают ячейки, рабочие и комиссары, которые сотнями тысяч шли на фронт и разъясняли рабочим и крестьянам, отчего идет война. Вот отчего наступил перелом в нашей армии. Вот почему он сказался так сильно. Английские газеты говорят, что в России теперь они встречают серьезного врага.
Мы хорошо знаем, как плох у нас продовольственный аппарат. К нему примазались известные группы лиц, которые надувают и надували и грабят. Мы знаем, что в железнодорожной массе все, кто несет на себе всю тяжесть работы, все они на стороне Советской власти. А наверху придерживаются старого режима – либо саботируют, либо относятся к делу вяло. Товарищи, вы знаете, что эта война – война революционная. Для этой войны должны быть привлечены все народные силы. Страна вся должна превратиться в революционный лагерь. Все на помощь! А помощь эта состоит не только в том, чтобы все шли на фронт, но и в том, чтобы тот класс государства, который ведет всех к освобождению, который поддерживает Советскую власть, – чтобы он управлял, потому что он один имеет на это право. Мы знаем, какое это трудное дело, когда рабочий класс столько времени был отстранен не только от управления, но и от грамоты, мы знаем, как ему тяжело научиться всему сразу. Рабочий класс в военном деле, самом трудном и опасном, все-таки осуществил этот перелом. Такой же перелом сознательные рабочие должны помочь нам осуществить и в продовольственном и железнодорожном деле. Надо, чтобы каждый железнодорожник и каждый продовольственник смотрел на себя, как на находящегося на своем посту солдата. Он должен помнить, что он ведет войну с голодом. Он должен бросить старые привычки волокиты. У нас постановлено на днях создание рабочей продовольственной инспекции{160}. Мы говорим себе, – чтобы наступил перелом в железнодорожном аппарате, чтобы сделать из него своего рода Красную Армию, – нужно участие рабочих. Зовите своих людей. Устраивайте курсы, учите их, ставьте их комиссарами. Только они, если дадут своих работников, только они добьются того, что из армии старых чиновников мы получим в продовольственном деле своего рода красную социалистическую армию, руководимую рабочими и работающую не из-под палки, а по доброй воле, так же как на фронте работают и умирают красные офицеры, зная, что они умирают за социалистическую республику.
160
Имеется в виду