Обширное поприще благодарения и славословия открывается пред христианином, проводящим благочестивую жизнь по заповедям евангельским, не допускающего себе ослепляться суетными пристрастиями и попечениями, взирающего постоянно к пристанищу вечности. Все временное проходит своею чредою. Будущее делается настоящим, настоящее прошедшим. Все бывшее прошло, и не воротится; все будущее настанет на кратчайшее время, чтоб соделаться прошедшим.
Только тот, кто проводит земную жизнь как странник, по образу мыслей, по сердечному ощущению, по истекающей из них деятельности, может непрестанно славословить и благо{стр. 280}дарить Бога. Имел это ощущение святой Давид; дано было ему это ощущение Святым Духом, и воссылал он славословие и благодарение Богу из глубины души, объят и упоен был славословием и благодарением. Благослови, душе моя, Господа, говорит вдохновенный Давид, и вся внутренняя моя имя святое Его: благослови, душе моя, Господа, и не забывай всех воздаяний Его [847]. Исповемся Тебе, Господи, всем сердцем моим, повем вся чудеса Твоя [848]. Вознесу Τя, Боже мой, Царю мой, и благословлю имя Твое в век и в век века. На всяк день благословлю Тя, и восхвалю имя Твое в век века [849]. В причину славословия Бога святой Давид выставляет бесконечное величие Бога: Велий Господь и хвален зело, и величию Его несть конца [850]. Величие Бога усмотрел Давид из дел Божиих: Господи Боже мой, возвеличился еси зело, одеяйся светом, яко ризою, простираяй небо яко кожу: основаяй землю на тверди ея [851]. Видимая тварь очень справедливо может быть названа одеждою Бога: невидимый Бог, облеченный в эту одежду, видится: в велелепоту облеклся еси [852]. Великолепна видимая нами природа! проповедует бытие Бога, проповедует она всемогущество, премудрость, благость Божию. И громадные создания, и создания мельчайшие имеют свои законы; открытие частицы этих законов служит славою для ума человеческого, который должен сознаться, что открытое им ничтожно пред неоткрытым. Открыта малейшая доля того, что возможно было открыть при ограниченных способностях человека; бесчисленное множество осталось сокрытым; бесчисленное множество сокрытого не может быть открытым по невозможности открытия. Человеческий ум, измеривший и исчисливший пути планет в необъятном поднебесном пространстве, останавливается в недоумении пред ничтожною травкою, небрежно попираемою ногами. Он не может объяснить, в чем заключается жизнь этой травки, какие соки она тянет корнем своим из земли, как и чем разлагаются эти соки, дают произрастениям различные виды, различные запахи, различные цвета, различные вкусы. Что значит луч солнечный? Что за явление — электричество? Подобных вопросов можно предложить бесчис{стр. 281}ленное множество. Мы видим действие; действие свидетельствует о существовании законов; законы закрыты от человеческого ума непостижимостию. И открытые законы, и открытие существования законов, превысших постижения, составляя труд и славу человеческого ума, свидетельствует ясно, что они произведены и установлены высочайшим Умом. Необъятен этот Ум, потому что произведение его — природа — необъятно. Возвеличишася дела Твоя, Господи! вся премудростию сотворил еси! [853]; одно безумие и сумасбродство могут провозглашать, что твари, существующие по мудрейшим законам, суть произведения случая, произведения безумия. Дела Ума оклеветываются в безумии безбожниками, хвалящимися умом своим, когда они откроют какой-либо закон из тех законов, составление которых они приписывают безумному случаю. Что может быть бессмысленнее клеветы, которая противоречит сама себе?
Величие дел Божиих, созерцаемое в видимой природе, приводит к славословию Бога: Род и род восхвалят дела Твоя и силу Твою возвестят: великолепие славы святыни Твоея возглаголют и величие Твое поведят [854]. Еже возможно разумети о Бозе, Бог бо явил есть им: невидимая бо Его от создания мира твореньми помышляема видима суть, и присносущная сила Его и Божество, во еже быти безответным [855] всем, не познавшим и не признавшим Бога из созерцания видимых тварей. Видимая природа направлена в служение нам: направлены в это служение светила небесные, воздух и множество других газов, земля, моря, реки, животные, произрастения, металлы, минералы. О странник земной! взгляни на природу, на эту гостиницу и странноприимницу, в которую ты помещен на кратчайший срок, на срок земной жизни, — взгляни на нее из чистоты ума, образуемой добродетельною жизнию и устранением себя от жизни скотоподобной, — взгляни на обилие благ, которыми ты обставлен! От такого воззрения естественно душа исполняется благодарения Богу. Это совершилось со всеми, созерцавшими природу из настроения, доставляемого христианскою жизнию. Предрек о них Пророк: {стр. 282} Память множества благости Твоея отрыгнут, и правдою Твоею возрадуются. Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. Благ Господь всяческим, и щедроты Его на всех делех Его. Да исповедятся Тебе, Господи, вся дела Твоя, и преподобнии Твои да благословят Тя [856].
Увидеть Бога ясно видимого в видимой природе, воздать Ему поклонение, славословие, благодарение предоставлено всем человекам: увидели Его весьма немногие; увидели Его те, которые не отъяли у себя способности к зрению рассеянною, чувственною жизнию, принятием ложных мыслей, которые не вступили под руководством этих пагубных руководителей в ложное направление и ложную деятельность, решительно враждебные Богу, отвергающие Бога в разнообразных формах отвержения. Бог, по бесконечной благости Своей, явился человекам еще иначе, явился несравненно ближе, чтоб они приблизились к Нему, усвоились Ему, соединились с Ним, обрели в Нем спасение свое и блаженство, освободясь от погибели и вечного бедствия, в которые низверглись произвольным падением. Явился человекам Бог не в великолепном облачении — в видимой природе, — оставаясь, впрочем, и в этой царственной порфире; как превысший всякой объемлемости чем-либо, явился в смиренном образе человека, приняв на Себя человечество, приняв на Себя все немощи наши, последствия нашего падения, кроме греха, причинившего падение. Бог явился облеченным в человечество, явился в стране нашего изгнания, провел в ней жизнь Свою, как должно было провести изгнаннику — в лишениях, в скорбях, в гонениях. Окончил Он эту жизнь насильственною смертию на древе крестном. Богочеловек исповедал жизнию и смертию правосудие Божие, которым низвергнуты человеки из рая на землю. Он исповедал виновность человеков пред Богом, потому что исповедание виновности этой было необходимым, единственным условием примирения человеков с Богом. Все, желающие быть истинными христианами, непременно должны исповедать эту виновность, сперва сердечным сознанием, потом устами и словом, наконец, деятельностию, или жизнию. {стр. 283} Каждый должен взять крест свой и последовать Христу: без этого никто не может быть учеником Христовым.