Генерал сделал сердитый жест.
— Хорошо, — ответил он через минуту, — возвращайтесь как можно скорее к его превосходительству и доложите ему о моем прибытии.
— Извините, генерал, но мне кажется, что вы не прочли депеши, которую я имел честь вам вручить, — ответил офицер почтительно, но твердо.
Генерал искоса взглянул на него.
— Мне некогда сейчас читать депеши, — сказал он сухо.
— В таком случае я буду иметь честь изложить вам ее содержание, потому что в ней заключен срочный приказ.
— А, — сказал генерал, хмуря брови, — как ваше имя, сеньор?
— Дон Хосе Ривас, генерал.
— Хорошо, сеньор дон Хосе Ривас, я вспомню о вас.
Угрожающий тон, которым были произнесены эти слова, не ускользнул от офицера, он слегка покраснел.
— Я бедный субалтерн-офицер [30], генерал. Мне очень жаль, что я поставлен против воли в необходимость или исполнить свой долг, или заслужить вашу немилость.
Генерал помолчал с минуту, потом морщины на его лбу разгладились, лицо приняло спокойное выражение и, улыбаясь, он обратился к офицеру:
— Я был неправ, простите меня, кабальеро, я не мог совладать с первым порывом. Нельзя по одному капризу лишиться всех плодов большого труда, не испытав определенного огорчения. Поезжайте, доложите его превосходительству, что, не зная его воли, я дал сражение, но, послушный его приказаниям, я остановился по первому слову, переданному вами. Идите.
Офицер поклонился, едва не касаясь при этом гривы лошади и, вонзая шпоры в бока благородного животного, помчался во весь опор, сопровождаемый своим эскортом.
Генерал, за минуту перед тем гордый и веселый, опустил в изнеможении голову на грудь.
— О, — прошептал он, в отчаянии бросая взгляд на свое войско, — такое прекрасное сражение! И мы так блестяще вели его!
Он подавил вздох.
Между тем офицеры теснились вокруг генерала, требуя разрешения на преследование побежденных.
Генерал поднял голову.
— Дайте сигнал к отступлению, — сказал он.
Адъютанты с удивлением переглянулись. Им казалось, что они плохо расслышали слова генерала.
— Да, — сказал генерал, — дайте сигнал к отступлению. Армия, — прибавил он с горькой улыбкой, — станет на свои первоначальные позиции; так приказывает его превосходительство генерал Санта-Анна, президент республики. Я более не ваш командир, командование отнято у меня президентом, он берет командование войсками на себя.
Офицеры и адъютанты, окружавшие генерала, разделяли горе своего командира, они опустили головы, краснея от стыда и гнева, но, скрепя сердце, отправились исполнить его последнее приказание.
Солдаты, возбужденные запахом пороха и неизбежным опьянением битвы, с трудом повиновались, тем более что офицеры, находившиеся рядом с ними, были далеки от мысли отвечать на повторяющиеся сигналы и заставляли всадников преследовать техасцев. Наконец мало-помалу голос адъютантов, посланных генералом, был услышан, дисциплина взяла верх, порядок восстановился, и мексиканская армия, отступая на позиции, оставленные утром для сражения, вошла в лагерь и разожгла бивачные костры.
Около восьми часов вечера генерал Санта-Анна соединился с генералом Рубио.
Обменявшись приветствиями с генералом, президент республики приказал ему сдать командование, а затем удалился в дом, из которого сделал свою штаб-квартиру.
В эпоху, о которой идет речь в нашем повествовании, генералу дону Антонио Лопесу де Санта-Анна было лет тридцать девять-сорок. Он был строен и высок, у него был выпуклый лоб, округлый подбородок, слегка горбатый нос, большие и выразительные черные глаза. Изменчивый рот придавал ему выражение редкого благородства. Черные курчавые волосы, резко контрастировавшие с желтоватым цветом лица, покрывали виски и обрамляли щеки с выдающимися скулами. Такова была наружность человека, бывшего более тридцати лет злым гением Мексики, служившего причиной всех войн и пронунсиаментос, которые, с переходом власти в его руки, непрерывно волновали эту несчастную страну [31].
Просим прощения у читателя, что нам надо повести разговор о политике и вкратце описать предшествующие события, приведшие к развязке длинную историю, с которой мы взялись познакомить читателя.
Хотя мексиканцы в описанном нами сражении имели значительный перевес над техасцами, в другой части мятежной провинции им был нанесен ущерб, последствия которого оказались для них очень тяжелыми.
Мексиканский генерал Кос, запертый в городе Бежар (Этот город в действительности носит название Сан-Антонио.), был осажден техасцами, которые с недальновидностью, обычной для волонтеров всех стран, предполагали, что закончат кампанию в несколько дней и не запаслись ни провиантом, ни зимней одеждой, в то время как приближался сезон дождей. Поэтому они пришли в уныние и уже поговаривали о том, чтобы снять осаду, как вдруг Эль-Альферес, эта таинственная личность, которую мы несколько раз видели мельком, явился к вожаку техасцов и обязался заставить мексиканцев капитулировать, если ему дадут триста человек.
31
Санта-Анна впервые стал президентом Мексики в 1832 г. Г. Паркс в своей «Истории Мексики» пишет, что с тех пор в течение тридцати лет история этой страны состояла из одних только «революций» Санта-Анны.