Методистская церковь в Уэллспринге оказалась безобразной громадой из серого камня, с грязноватыми окнами и высоким, выложенным унылыми рядами зеленой и красной черепицы шпилем с оловянными водосливами, украшенными химерами. Район был когда-то фешенебельным, но кирпичные особняки, некогда горделиво возвышавшиеся среди газонов и садов, были теперь запущены и неприглядны, превратились в дешевые меблированные дома с гастрономическими лавками в нижних этажах.
— Черт, этот райончик уже никогда больше не оживет. Слишком много этих гадов «hoi polloi»[169]. Итальяшки, голытьба. На десяток кварталов, может, один выложит на блюдо больше десяти центов. Ничего не выйдет. Очень надо открывать бесплатную столовую да упрашивать грязных бродяг прийти ко Христу! Благодарю покорно!
Но вот за квартал от церкви он увидел новый жилой дом. Рядом зиял котлован для фундамента.
— Хм-м… А пожалуй, может и вырасти жилой массив… Не надо торопиться с выводами… Да и потом, — благочестиво добавил про себя преподобный Элмер Гентри, — разве здешний народ не нуждается в евангелии точно так же, как чванные толстосумы с Ройял-риджа?
При содействии своего старого знакомого Джила О'Херна, владельца отеля, Элмер встретился с солидным строительным подрядчиком и расспросил его о шансах на урожаи с уэллспрингского виноградника.
— Да, в этом районе определенно построят в ближайшие пять лет много жилых домов, и очень неплохих. Будет в Старом городе строительная горячка. Во-первых, близко к деловой части города, во-вторых, достаточно далеко от центральной станции, тут нет под боком товарных складов и оптовых баз. Покупайте, ваше преподобие, не прогадаете.
— Да я не покупаю, я как раз продаю… Торгую словом божьим! — сказал его преподобие и отправился сообщить епископу Тумису, что после молитв и размышлений решился принять назначение в Уэллспрингский приход.
Так, тридцати девяти лет от роду Цезарь вошел в Рим, и Рим немедленно узнал об этом.
Глава двадцать третья
Теперь он уже не стоял у алтаря, умиленно давая обет быть добродетельным и благочестивым. Теперь, впервые деловито обходя Уэллспрингскую методистскую церковь в Зените, он был похож на нового директора фабрики, и его первое замечание было:
— Машина сдала, нужен капитальный ремонт.
Во время этого инспекторского осмотра Элмера сопровождал весь его личный состав: секретарь церкви и личный секретарь пастора мисс Бандл, увядшая и плаксивая дева, лишенная каких бы то ни было признаков обаяния, член приходского совета мисс Уизиджер, в равной степени склонная к тучности и к добрым делам, и А. Ф. Черри, органист и регент хора, работающий по совместительству.
Элмер был недоволен, что приход не может выделить ему ни помощника пастора, ни заведующего религиозным воспитанием. Ничего, появятся, и очень скоро, и он ими будет командовать! Красота!
Он увидел главный зал, в котором могли поместиться до тысячи шестисот человек, но отталкивающе мрачный, с окнами в грязных подтеках, с коричневыми оштукатуренными стенами и чугунными колоннами, Задняя стена алтаря была выкрашена в траурно-синий цвет; звезды, нарисованные на ней, уже давно не мерцали; темная дубовая кафедра была увенчана нелепой зеленой бархатной подушкой с кистями, выцветшей и потертой. Общее впечатление от зала было унылое, отталкивающее; пустые ряды темно-коричневых скамей печально глядели на Элмера.
«Ничего не скажешь, бодрая компания христиан спланировала здесь все так мило. Ладно, у меня тут через пять лет будет новая церковь, светлая, веселая, в готическом стиле, с современным учебным оборудованием, со специальными аудиториями для церковных обществ и кружков», — размышлял новый священник.
Помещение для воскресной школы было достаточно просторное, но запущенное: на полу валялись растрепанные молитвенники; в кухне для церковных ужинов, помещавшейся в подвальном этаже, стояла старинная неуклюжая печь и горы битых тарелок. Кабинет и канцелярия самого Элмера выходили на забитый машинами двор какого-то гаража и не проветривались. Орган, по словам мистера Черри, страдал сильной одышкой.
«Да ладно, — рассуждал потом сам с собою Элмер, — мне-то что! Места хватит, а уж народ сюда затащить — это моя забота! Пойдут как миленькие… Боже, ну и чучело эта Бандл! Надо будет добыть себе расторопную секретаршу, хорошенькую! Ну, за дело! Ура! Покажем этому городу, что такое первоклассный проповедник!»
Только через три дня ему пришло в голову, что Клео, быть может, тоже хочется посмотреть на церковь.