Ревет она упрямо, забирая все выше, вытягивает морду из стойла и таращит глаза. С таким откровенным характером, конечно, ей легко живется на свете...
Вернусь я в Москву 1 или 2 мая. Желаю Вам от господа бога хорошего расположения духа, хороших мыслей и адекватного их выражения.
И. Бабель
300. А. Г. СЛОНИМ
Москва, 17/VIII-32
17 августа 1932 г.,
Москва
Дорогая А. Г. Живу так плохо, как только можно себе вообразить. Несколько месяцев ничего не работаю; душевно и физически изнемогаю. По-прежнему переходы от отчаяния к надежде. В довершение ко всему — все время болит сердце. Мой старый «покровитель» сделал последнее усилие, жду его результатов. Евгения Борисовна ничего не пишет. Если вдуматься в эту историю — холодновато становится.
Из семейства Вашего часто вижусь с уважаемым mr. votre fils[50], квартирные его неурядицы еще не кончились, но, думаю, все обойдется. Просить у Вас прощения не буду, боюсь показаться бестактным. Родителями моими я рожден не для того, чтобы быть несчастным, и в этом противоестественном состоянии теряю ощущение действительности. В Москве Вы меня, конечно, еще застанете.
Ваш И. Б.
301. А. Г. СЛОНИМ
St. Jacut de la Mer 19/IX-32
19 сентября 1932 г.,
<Бретань>
Дорогие и незабываемые земляки. Фамилию мою в Париже не застал и отправился за ними в Бретань. Они лечатся здесь от многочисленных болезней. Знакомлюсь с inenarrable m-elle Babel[51]. При весе в 1 пуд — в ней на 10 пудов лукавства, жадности, живости — и при этом есть стиль — так, по крайней мере, мне кажется. По-французски она говорит, как Parisienne de Paris[52], по-русски много хуже. Живем мы в рыбацкой деревушке недалеко от Динара, съедаем по тринадцать французских блюд ежедневно, не считая.
И. Б.
302. А. Г. СЛОНИМ
<Сентябрь 1932 г.,
Бретань>
Petit dejeuner u che compplet[53]. Собираюсь отправиться на ловлю омаров и лангуст, завтра пойду на foire[54]. Надо воспользоваться случаем, забросившим меня в Бретань, и походить по этой стране. К 1-му поедем в Париж. Не помню, оставил ли я вам адрес — 10 Avenue Pasteur, Paris 15e. Привет Илюше. Я напоминаю ему о том, что надо отлить бюст и прислать мне фотографию. Я очень хочу показать Евгении Борисовне. Она кланяется Вам от всего сердца. Материнские обязанности Е. Б. исполняет с каким-то даже остервенением, но ce cas est difficile[55]. Все страсти, которые отец в себе подавил, в дочери свободно выступают наружу.
Ваш И. Б.
303. А. Г. СЛОНИМ
Paris 5/Х-32
5 октября 1932 г.,
Париж
Дорогая А. Г. Несколько дней тому назад приехали в Париж. Привыкаю к семейной жизни, занят «организационными вопросами» — устраиваю себе угол для работы, — в Москве потеряно много месяцев. После Молодёнова — Avenue Pasteur[56], после мужиков, молчавших как земля, — трехлетнее, буйное, картавящее существо в локонах, хлопающее меня по щекам и обзывающее «petit cochon»[57] или «дюрак» — переход резкий. Стараюсь к нему привыкнуть.
Что у Вас? Как дела Илюши с бюстом и прочее? Множество приветов Л. И. Пишите мне!
Ваш И. Б.
304. Б. Б. СОСИНСКОМУ
Париж, 23/XI-32
23 ноября 1932 г.,
Париж
Дорогой Б. Б.
Вырезку получил. Спасибо. О деле «Рассвета» я слышал, но прочесть было интересно.
Особой встречи с «сиятельным князем» искать, конечно, не надо. Мы могли бы сообщить друг другу много поучительного. У меня есть московские программы, фотографии и проч.; со своей стороны я хотел бы узнать о состоянии рысистого дела во Франции. Если представится случай — хорошо, но настойчивости в этом направлении проявлять не следует. В ближайшие дни собираюсь позвонить Андрееву и уговориться о встрече.
Ваш И. Б.
305. А. Г. СЛОНИМ
Париж, 8/II-33
8 февраля 1933 г.,
Париж
Милая А. Г. Без бед ни в каком Париже не обходится. Несколько недель я был угнетен полной и мучительной неработоспособностью, потом маленько воспрянул, тогда нас посетил «всеобщий грипп». Хворала Евгения Борисовна, хворал отпрыск, от отпрыска заразилась моя мать (приехавшая в гости из Брюсселя) — пролежала десять дней, и венец всего — как последствие гриппа с ней случился страшный сердечный припадок. Неделю я не ложился и жил в тревоге. Теперь дело пошло на поправку.