Как же произошло такое чудо? На этом вопросе я больше всего хотел пригласить вас сосредоточить свое внимание, потому что в этом вопросе вскрываются основные движущие силы всей международной революции с самой большой ясностью. Разбирая деловым образом этот вопрос, мы можем дать на него ответ, потому что перед нами уже пережитое: мы можем сказать о том, что было, задним числом.
Мы одержали победу потому, что мы были и могли быть едиными, потому, что мы могли присоединять союзников из лагеря наших врагов. А наши враги, бесконечно более могущественные, потерпели поражение потому, что между ними не было, не могло быть и не будет единства, и каждый месяц борьбы с нами для них означал распад внутри их лагеря.
Я перейду к факту, который эти положения доказывает.
Вы знаете, что после победы над Германией у Англии, Франции и Америки не было противников на земле. Они ограбили колонии Германии, не было ни одного куска земли, ни единого государства, где бы не господствовали военные силы Антанты. Казалось бы, при таком положении, когда они были врагами Советской России, они ясно понимали, что большевизм преследует цели международной революции. А мы никогда не скрывали, что наша революция только начало, что она приведет к победоносному концу только тогда, когда мы весь свет зажжем таким же огнем революции, и мы вполне ясно понимали, что капиталисты были бешеными врагами Советской власти. Надо отметить, что они вышли из европейской борьбы с миллионной армией, с могущественным флотом, против которых мы не могли поставить и подобия флота и сколько-нибудь сильной армии. И достаточно было бы, чтобы несколько сот тысяч солдат из этой миллионной армии были употреблены на войну с нами так же, как они были употреблены на войну с Германией, чтобы Антанта задавила нас военным путем. В этом нет ни малейшего сомнения для тех, кто теоретически рассуждал об этом вопросе, и особенно для тех, кто проделывал эту войну, кто знает это из собственного опыта и наблюдения.
И Англия и Франция попробовали таким путем взять Россию. Они заключили договор с Японией, которая в империалистической войне почти не принимала участия и которая дала сотню тысяч солдат, чтобы задушить Советскую республику с Дальнего Востока, Англия высадила тогда солдат на Мурмане и в Архангельске, не говоря о движении на Кавказе, а Франция высадила своих солдат и матросов на юге. Это была первая историческая полоса той борьбы, которую мы выдержали.
Антанта тогда имела миллионную армию, имела солдат, которые были, конечно, не чета тем белогвардейским войскам, подбиравшимся в то время в России, которые не имели ни организаторов, ни вооружения. И она повела на нас этих солдат. Но вышло то, что предсказывали большевики. Они говорили, что дело идет не только о русской, но и о международной революции, что у нас есть союзники – рабочие любой цивилизованной страны. Эти предсказания в прямой форме не осуществились тогда, когда мы предложили мир всем странам{77}. Наш призыв не был встречен всеобщим откликом. Но стачка в январе 1918 г. в Германии{78} показала нам, что мы там имеем не только Либкнехта, который умел с высоты трибуны еще во время царизма называть правительство и буржуазию Германии разбойниками, но что мы имели за себя довольно значительные силы рабочих. Стачка эта кончилась кровопролитием и подавлением рабочих, а в странах Антанты рабочих буржуазия, конечно, обманывала; она про наше обращение или налгала или совсем его не опубликовала, и потому наше обращение в ноябре 1917 г. ко всем народам не получило прямого исполнения, и те, кто думал, что революция будет вызвана одним этим обращением, конечно, должны были глубоко разочароваться. Но мы не рассчитывали на одно воззвание, мы рассчитывали на более глубокие движущие силы, мы говорили, что революция в разных странах пойдет иным путем, и, конечно, дело не в том только, чтобы сдвинуть ставленника Распутина или оголтелого помещика, но что дело идет о борьбе с более развитой, просвещенной буржуазией.
77
Ленин имеет в виду
78
В. И. Ленин имеет в виду стачку рабочих Германии, которая началась 28 января 1918 года в знак протеста против грабительских условий мира, выдвинутых германской делегацией на переговорах в Брест-Литовске. Свыше 500 тыс. рабочих военных заводов прекратили работу. Бастующие потребовали заключения мира без аннексий и контрибуций на основе предложений советской делегации, участия представителей рабочих всех стран в мирных переговорах, отмены чрезвычайного положения в стране, предоставления демократических прав народу. Вскоре к берлинским рабочим присоединились рабочие Гамбурга, Киля, Рурской области, Лейпцига и других промышленных центров. Всего в январской политической забастовке приняло участие более 1 млн. человек. В ходе забастовки в ряде городов возникли Советы рабочих депутатов.
Руководство забастовкой осуществляли революционные старосты, избиравшиеся рабочими главным образом из числа активистов низовых профсоюзных организаций. Однако большинство революционных старост принадлежало к Независимой социал-демократической партии, деятельность которой направлялась соглашателями. Это ослабляло силы бастующих.
Январская политическая забастовка закончилась поражением рабочих, но значение ее было весьма велико. В. И. Ленин оценил эту забастовку как «поворотный пункт в настроениях немецкого пролетариата» (Сочинения, 5 изд., том 36, стр. 531).