– Какого калибра? – рявкнул полковник.
Лавр Федотович взял бинокль и наставил на шутника. Однако полковник мирно спал, и Лавр Федотович, снизойдя к его слабости, пренебрег и успокоился.
– Продолжаем дневное заседание Тройки, – произнес он. – Следующий. Доложите, товарищ Зубо.
Роман, удостоверившись, что Спиридону до понедельника не угрожает опасность быть передану в кружок юных планеристов или пущену в распыл, что-то шепнул Эдику и на цыпочках вышел. Комендант раскрыл очередную папку и принялся докладывать:
– Дело номер шестьдесят четвертое. Фамилия…
– Постойте, – сказал Фарфуркис. – Почему шестьдесят четвертое? Должно быть семьдесят второе.
– Согласно протоколу, – устало сказал комендант.
– Согласно какому протоколу?
– Согласно протоколу вчерашнего вечернего заседания. Вот протокол.
Фарфуркис ознакомился с протоколом и сделал несколько пометок в своей записной книжке.
– Продолжайте, товарищ Зубо, – сказал Лавр Федотович.
– Фамилия: не установлена. Имя: не установлено. Отчество: не установлено…
– Протестую, – сказал Фарфуркис. – Что значит не установлено? Надо установить! В милицию обратиться, если потребуется…
– Запирается, сволочь, – сказал Хлебовводов кровожадно.
– Это из пришельцев, – вяло сказал комендант. – У них не всегда есть.
– Я категорически протестую! – закричал Фарфуркис, распаляясь и бешено листая свою книжку. – В инструкции сказано абсолютно четко! Параграф шестой главы четвертой части второй… Вот! «В случае, если необъясненное явление представляет собой живое существо, но по каким-то причинам собственное имя его не может быть установлено, надлежит в целях удобства регистрации и идентифицирования придать ему фамилию, имя и отчество по выбору и утверждению Тройки. Примечание: во избежание имперсонаций, злоупотреблений и диффамаций запрещается присваивать указанным живым существам имена широко известных деятелей истории, литературы и искусства. Примерный список имен – см. „Приложение № 19“». Вы что, инструкции никогда не читали?
– Да! Не читал! – сказал комендант, распаляясь. – Это не мне инструкция, это вам инструкция! Мне ее и в руки не дают! А вы вот вечно не дослушаете… У меня вот приложение к анкете есть: «Краткое описание дела номер шестьдесят четвертого».
– Какое там еще описание, – сказал Фарфуркис, но вид имел смущенный и вновь листал записную книжку.
– Сами же на прошлом инструктаже велели: если нет у человека ФИО, пускай будет хоть описание. Вот товарищ Выбегалло и составило… Говорят, говорят, и сами не знают, что говорят…
– Эта… – решился вставить Выбегалло. – Фэ се ке дуа адвиенн се ки пурра[6], значить…
– Затруднение? – мертвым голосом осведомился Лавр Федотович. – Товарищ Фарфуркис, устраните.
– Да, действительно, – признался Фарфуркис. – Я несколько поторопился с протестом. Дело в том, что я исходил из параграфа шестого, в то время как рассматриваемое дело подпадает под параграф седьмой той же главы, где говорится: «В случае, если необъясненное явление представляет собой субстанцию, лишь с некоторой долей неопределенности могущую быть названной живым существом, то есть если самый факт идентификации необъясненного явления как живого существа представляет для Тройки какие-либо затруднения…» – вот тогда, товарищи, действительно надлежит именовать такое явление по номеру дела и прилагать к анкете краткое описание… Я снимаю свой протест.
– Устранили? – осведомился Лавр Федотович. – Продолжайте, товарищ Зубо.
– А что мне теперь продолжать? – спросил комендант. – Пункт четвертый продолжать или сначала описание?
– А какая разница? – опрометчиво ляпнул Хлебовводов, но тут же испугался и полез зачем-то под стол.
Фарфуркис бешено листал книжку в поисках указаний и – не находил. Полковник проснулся и тяжело задумался. Даже Выбегалло попытался задуматься, но от натуги у него пошла носом кровь, и ему стало не до того. Я поглядел на Лавра Федотовича и ощутил себя потрясенным. Лавр Федотович возвышался над всеми нами, как некий бастион. Страшно было даже представить себе, какая титаническая мыслительная работа кипела сейчас за гранитным фасадом его спокойствия и невозмутимости. Пункт четвертый или описание? Описание или пункт четвертый? Это было не напускное спокойствие и не фальшивая невозмутимость. Это была беспредельная убежденность в том, что он один несет ответственность за все, убежденность, выкованная и отшлифованная десятилетиями работы на ответственных должностях.