Писатели, работающие в газете, сделались писателями вопреки журналистике.
Язык «самотечных» рукописей (кроме немногих исключений) изобилует штампами. Эти штампы двух главных видов — газетные и книжные.
Книжные штампы вынесены автором со школьной скамьи — там преподаватели словесности не научили их недоверию к «лазоревой луне» и «млеющему в тишине вечеру».
Может быть и образ — штамп, и сравнение — штамп, и метафора — штамп.
Как будто все хорошо, умно задумано, придумано. Доходит дело до рассказа, до передачи, и автор как заговоренный начинает: «Был волшебный вечер. Река катилась в берегах...»
Года три назад по телевизору выступала мать Есенина. Говорила дельно, интересно, потом включили какую-то кнопку, вдруг распевно заныла по-рязански самыми штампованными словами.
Неуменье выбрать нужные слова, а подчас неуменье понять, что настоящий рассказ, повесть — результат большого отбора, — недостаток почти всех «самотечных» авторов.
Газетные штампы — страшнее. Почему в спортивном отчете пишут: «испытал горечь поражения». Ведь это годится один раз, а не вечно, или: «испытал радость победы».
Откуда берутся все бесконечные «поприветствовать», «пообщаться» — слова, которые каленым железом надо выжигать из русской речи.
А мне говорит в редакции большого литературно-художественного журнала, говорит заведующий отделом поэзии: «Нам надо пообщаться!»
После этого не удивляешься, когда в рецензии на кинофильм «Сестры» Рошаля «Литературная газета» (литературная!) пишет «Сестры Смоковниковы» (вместо сестры Булавины) — дважды в одной и той же рецензии на первой полосе газеты.
Зачем пишется рассказ? Отдает ли автор себе отчет? Можно ли писать рассказ ни о чем (Флобер)?
<нач. 1960-х гг.>
Послесловие
Рукописи эссе хранятся в Российском государственном архиве литературы и искусства, ф. 2596, оп. 2, ед. хр. 117, 118, 119, 121, 122, 123, 124, оп. 3, ед. хр. 124, 125, 127, 128, 129, 130, 131, 132, 133, 134, 138, 142, 143, 144, 145, 146, 150.
В сборнике представлены завершенные тексты, черновые записи — единичны.
Сняты отдельные повторы в текстах эссе: автор не завершил своей работы над сборником «Заметки о стихах», которые он писал в 1950–1960-е гг., возвращаясь к работе над эссе в 1970-е гг., он порой повторял более ранние неопубликованные тексты. Там, где в какой-то степени менялись акценты и оценки, повторы сохранены.
Записные книжки 1954–1979
ед. хр. 12, оп. 3
Тетрадь в желтом переплете, на обложке надпись «1954», в тетради записаны стихотворения из «Колымских тетрадей»: «Когда-нибудь на тусклый свет...», «Еще вчера руками двигая...» и др., рассказ «Шахматы доктора Кузьменко».
Чехов. Поездка на Сахалин в письмах.
После Сахалина Чехов бросился за границу, чтобы хоть как-нибудь снять тяжелую душевную неустроенность. «Приезжал сюда (в Богимово) Суворин, велись беседы, как и прежде, но уже заметно было, что А. П. был не тот, каким был в Бабкине и на Луке и что поездка на Восток состарила его и душевно, и телесно» (М. П. Чехова)[204].
После Сахалина он не написал ни одного веселого рассказа. Начата и писалась «Дуэль». Он не хочет жить в столицах — ни в Петербурге, ни в Москве после сахалинской поездки. Он переезжает в Мелехово, и Мелехово — это новый, более серьезный период в его литературной деятельности.
Письмо Суворину[205] от 9 марта 1890 г., т. III, с. 19.
Письмо И. Л. Леонтьеву (Щеглову) от 22 марта 1890 г., т. III, с. 33.
«Я еду не для наблюдений и не для впечатлений, а просто для того только, чтобы пожить полгода не так, как я жил до сих пор».
ед. хр. 14, оп. 3
Общая тетрадь в коричневом переплете, заполненная еще в Калининской обл., до реабилитации и возвращения в Москву. На обложке надпись: «1954–1955». В ней записаны стихотворения «Инструмент», «Нынче я пораньше лягу...», «Кто мы? Служители созвучья...», «Велики ручья утраты...», «Жил-был», «Мы Родине служим...».
Один из героев Мопассана упрекал Господа Бога в натурализме.
Зеркала не хранят воспоминаний. Что видели они?
Русская история двух веков. Где памятники, как люди, прятались в бомбоубежища во время войны.
Мы всегда с побежденными, в этом наша сила.
Март. Юбилей Сервантеса. По газетам и журналам — не Сервантес, а Санчо Панса — главный герой романа. Ветр<яные> мельницы — реальный образ. А Дон Кихот — юмористический образ, показ<ывающий>, как смешно бороться с реальной жизнью чудаку. Вечное — брошено в сторону. Великое воспит<ательное> значение — столкновение идеального и реального — вовсе не упомянуто даже.
204
Письма А. П. Чехова под ред. М. П. Чеховой, изд. 2-е, Книгоиздательство писателей в Москве, 1915. М. П. Чехов «Биографический очерк» (1890–1891), с. IX–X.
205
Из писем А. П. Чехова к А. С. Суворину 9 марта 1890, 22 марта 1890. «Сахалин — это место невыносимых страданий... виноваты не смотрители, а все мы». Полн. собр. соч., т. IV, 1976, с. 45.