Бунт «отверженных» так непохож на бунт Крамского. Во Франции боролись за формы искусства, а передвижники — за тематику его.
Чувство вины перед жертвой вызывает ненависть к ней.
21.12.59. Перевыборное собрание поэтической секции. Больше всех голосов (68%) получил Светлов. Сам он не использовал своего бюллетеня — был пьян.
«Преступники» мало отличаются от людей «воли».
В стихах нельзя делать никаких сносок, разъясняющих непонятное.
Наше сердце старше нас, раньше нашего рожденья бьется сердце.
«Юбилейное» Маяковского — на грани пародии, что и понял Архангельский. Он просто повторил эти стихи. Чьи это строки — Маяковского или Архангельского — узнать нельзя:
Вы чудак — насочиняли ямбы / только вот печатали не впрок. / Были б живы, показал я Вам бы, / как из строчки сделать десять строк. / Были б живы — стали бы по «ЛЕФу» соредактор, / я бы и агитки вам доверить смог. / Раз бы показал: вот так-то, мол, и так-то, / Вы б смогли — у вас хороший слог...
Никому нельзя было доверить измятый старый рубль или зеленую, выцветшую от пота трешку. Бригадиров, что могли бы купить хлеба и не украсть деньги арестантов, — не было. «Потерял. Украли», — вот короткие ответы.
И завтра собирались новые рубли, и с новой надеждой вручались подлецу бригадиру, который, впрочем, был голоден так же, как и мы.
Вши и клопы под гипсом повязок.
ед. хр. 112, оп. 2
Школьная тетрадь; на обложке надпись «Московские кладбища» <1959>.
В тетради — выписки из путеводителя 1915 г. «Москва» о захоронениях на московских кладбищах, стихи: «Нет, он сегодня не учитель...», «Сквозь ночь на черный горный пояс...» и др.
Фет — Блок! Мы много пишем о Блоке, но настоящего его учителя просматриваем. Это — Фет.
ед. хр. 29, оп. 3
Общая тетрадь в черном переплете. На обложке: «1961. I», в тетради записи стихов: «Жить вместе с деревом, как Эрьзя...», «Пусть чернолесье встанет за деревьями...», «Ипподром» и др.
С антисемитизмом я встретился только при советской власти. В детстве, в юности в городе, где я жил (в Вологде), не было и тени антисемитизма. Антисемитизм и интеллигенция — разные миры.
Первые годы революции, первые десять лет антисемитизма не было и в Москве. Но уже в тридцатых годах антисемитизм не считался позором, а после войны стал чуть ли не доктриной (вплоть до Кочетова[228] и <нрзб> редакции «Москвы»). В лагере тоже не было антисемитизма — у блатных, например.
Наш космос — точность.
О прозе будущего. Вроде Сент-Экзюпери. Проза достоверности, звучащая, как документ, ручательство знания, полного знания, авторское ручательство. В отличие от прозы прошлого и настоящего, где писатель для успеха не должен знать слишком много, слишком хорошо свой материал.
Проза будущего не техника, а душа. Экзюпери показал нам впервые воздух. А кто показал нам войну? Ремарк? Война еще не показана. Не показан лагерь, каторга, тюрьма. Не показаны больные люди.
«Техницизмов» в прозе будущего почти не будет. Душу профессии будут уметь показывать без содействия «многошпиндельного»[229] стиха.
Не проза мемуара. Мемуар — это другое. Хотя место мемуара в будущем более значительно. Мемуару можно мало верить, а проза будущего достоверна.
Эта проза — не очерк, а художественное суждение о мире, данное авторитетом подлинности.
Искусство — не отражение жизни, оно — сама жизнь.
«Пушкин» — книга, которую Тынянов опоздал написать.
Таль — не Алехин. Успехи Таля — успехи скорее психологического, чем шахматного порядка.
Старая лошадь стоила во много раз дороже, чем молодая кобыла.
12 апреля. Поразительная новость, к которой, впрочем, все были готовы. Передачи телевидения начались в двенадцатом часу дня — уже после того, как космонавт вернулся из полета — и в течение двух часов на экране телевизора сообщали: «пролетел над Африкой, готовится к спуску» — в то время как все это было проделано часа два-три ранее.
14 апреля. Гагарин. Грамотный солдат. Очень уверенный, очень. Держится вовсе независимо, без тени волнения. Поздравлял весь мир, кроме Мао Цзэдуна.
Это, конечно, самое сильное, самое незабываемое.
Стыд, совесть и неполноценность.
Тендряков — «Суд» («Новый мир»)[230].
228
Кочетов Всеволод Анисимович (1912–1973) — прозаик, идеолог соцреализма. В его скандально известном романе «Чего же ты хочешь?» (1969) и более ранних работах автор — воинственно настроенный партиец, антизападник, даже с душком антисемитизма.
229
«Шпиндель» (нем. Spindel), букв. веретено — термин употреблен в смысле технически перегруженного стиха, особенно характерного для конструктивистов.
230
Тендряков Владимир Федорович (1923–1984) — прозаик. Повесть «Суд» (1960) — о незащищенности мужественного, отважного человека.