Солженицын для «Чайковского» слишком мало понимает искусство, для Гамлета слишком глуп, а для Порфирия Петровича бездарен.
Луноход. Пятьдесят лет назад нам обещали гораздо большее.
Я не юрист, не историк, не журналист.
Неплохая острота по поводу кооперативных квартир: «Раздеты камнем».
Шаров, что был культоргом «Партизана» и расстрелян по делу Берзина, вел занятия о физическом уничтожении троцкистов с блатарями еще в ноябре-декабре 1937 года, или зимой 1937/38 года, раньше весны 1938.
26 ноября 1970. 10 часов утра. Осипов Владимир Николаевич. Шантажист.
Лесняк не только графоман, но парадоксальным образом автор юмористических рассказов, правда, не на лагерные темы, а «общего порядка».
А С<олженицын> идет дальше и говорит, что для шутки есть место и за колючей проволокой, <нрзб>. Я не считаю, что из лагерной темы извлекается шутка.
Книга Кожинова[321] «Как пишут стихи» — первая, где высказана правильная мысль о существе дела, о том, что стихи — это искусство, <какие> стихи требуют обновления и что стихи — это особый мир, который нельзя исследовать прозаическими средствами.
Нет только о Пастернаке, пришедшем якобы к «мудрой простоте» <...>
Пастернак самого себя перестал считать своим высшим судией, и с этого момента началось его «опрощение».
В Туркмене еще со времен ссыльного главного инженера Караева (которого я не застал и который создал на профсоюзные деньги богатейшую библиотеку). Покупались книги у букинистов, не в Калининском магазине.
Был введен обычай ежегодного премирования читателя, взявшего из библиотеки наибольшее количество книг. Обычно эту премию получал инженер — сам Караев, зав. БЭТ Абрамов. А за 1955 год премию получил я — агент по техническому снабжению, обогнав других с большим разрывом. Премия была не денежная, а в приказе с упоминанием.
Тютчева может любить человек и антипоэтического склада: Желтухин[322], даже Ленин, Толстой.
Желтухин же был вовсе <без> чувства поэзии, а Тютчева знал. Мать с детства выучила — для «шику». Не знал ни Пушкина, ни Лермонтова, ни Бальмонта, ни Блока, ни Есенина.
Но Тютчева знал наизусть.
Потребности в стихах у Желтухина вовсе не было <...>
Желтухин учил Тютчева с 19 лет, стихи последнего цикла. Читал их: «Ангел мой, ты видишь ли меня...», хотя в 19 лет эти стихи не ранят.
Тайна опрощения Пастернака заключается и в том, что стихи из «Второго рождения», стихи из «1905 года» и «Лейтенанта Шмидта» ничуть не сложнее тех стихов из «Ранних поездов», которые объявлены началом перестройки, переделки, с отрицанием самого себя.
«Был утренник...», «Февраль, достать чернил...» — Пастернак сам считал необходимым оставить в своем наследии, не отрекаясь, как от «лучшего». Но тогда худшее — «Лейтенант Шмидт», «1905 год» — бракованные Пастернаком, а почему! Только не по формальной причине. «Второе рождение» не сложнее «Стихов из романа».
ед. хр. 39, оп. 3
Общая тетрадь белого цвета. На обложке надпись: «1971. I». Записаны стихи: «Приглядись к губам поэта...», «Поблескивает озеро...», «Смородинные четки...» и др.
25 декабря 1970. Новогодний сон 25 декабря 1970 года или сон в сочельник. Будто все, что со мной было, вся моя жизнь — всего этого не было — был лишь новогодний сон.
26 декабря 1970 года. Бывают претенденты на будущее человечества, а бывают претенденты на прошлое. Но на прошлое — много претендентов, а на будущее — мало, но все же есть.
Если уж Пастернак не погиб от сотрудничества с таким антипоэтическим существом, как Ивинская[323], поэт и воистину бессмертен.
Лучшие стихи сняты:
1) Живопись
2) Инструмент
3) «Рассказано людям немного...»
4) Таруса
5) «Мы рубим стихи как болотную гать...»
Все — напечатано ранее, т. е. контроль усилился многократно. Из опубликованного ранее вошло только дерьмо двадцатилетней давности. Стихи о Пастернаке напечатаны в «Юности» и прорвавшие решение Фогельсона[324].
Но его расчет — детский расчет. Просто 1970/71 год — не 1967.
«Московские облака» могли быть сборником лучше «Дороги и судьбы», но будут худшим. Отсев — листов тридцать. То, чего нет в журнале, само по себе отсеивается десятикратно в редакции. А в спорах эти процедуры начинаются сначала. А ведь сборник в двух (!) листах ждет 4 года.
321
Кожинов Вадим Валерьянович (1930–2001) — литературовед, критик. «Как пишут стихи». М., 1970.
324
Фогельсон Виктор Сергеевич — редактор всех пяти прижизненных маленьких сборников стихов В. Шаламова в изд-ве «Советский писатель». Речь идет о трудной подготовке сборника «Московские облака». В конце концов Фогельсон сказал Шаламову, что он в «черном списке» из-за публикаций за границей и «надо писать письмо», иначе книга не выйдет. Сборник вышел в 1972, сразу после письма Шаламова в «Литературную газету» с отречением от зарубежных публикаций («ЛГ», 1972, 23 февр.).