В Яшке не было хитрожопости, этой проклятой хитрости, которая столь обильно украшает Пиксанова[328] и всех прочих.
Самый главный грех — соваться в чужие дела, а писатели никогда не должны соваться в чужие души, нет, ни в коем случае. Писатель суется в свою собственную душу. И все.
Любопытно, что крупные теоретики атеизма сами бывшие страстные верующие. Ренегат всегда больнее, острее чувствует, знает лучше. Есть ли крупные атеисты с детства, никогда не верившие в Бога и ставшие теоретиками без веры?
Джефферсон?
Свободомыслие — область, где нет ренегатов. Тургенев.
Произвожу опыт большого, уникального интереса. Перевожу стихи Иосифа Альбирта[329], еврейского поэта, бывшего в Освенциме, сборник называется «У колыбели поэзии».
Это — стихи, несколько <примитивные>, но душевные, и путь его <нрзб> мне близок и знаком (душой и телом), антропоморфизм.
Я смотрю на себя как на поэта, как на инструмент, могущий передать тончайший оттенок времени — всего, к чему чувство и душа прикасаются.
Сейчас я оцениваю человека, чья жалоба, (опыт) немецкого лагеря Освенцим, лагеря с другим языком, нравами лагеря же, опыт ночной — сознательно запускает (слова) нашей искренности.
Я знал Колыму, но (бывшая) в этом легчайшем из немецких лагерей Стефа понимает и знает, что разница тут есть. Перевод и заключается в том, чтобы правильным образом словесно, психологически, а в более существенном, оценкой — с моей позиции и дать истолкование с моей позиции опыта для меня самого очень интересного, тем более что перевод идет легко.
Антропоморфизм — это элементарно, но это необходимо, это — элемент поэтической грамматики, правило поэтической грамматики.
Фотопортреты — это тоже своеобразный шантаж — чернуха, как говорят в лагерях.
Многих удивляет, почему такая беспомощная статья[330] написана для Библиотеки поэта к пастернаковскому тому. Неужели нельзя было найти автора лучше. Оказывается, на качество статьи было обращено внимание самого Пастернака, но Пастернак ответил, что он читал статью, восхищен и прочее... в стиле обычной пастернаковской трепотни. Статья осталась плохая, хотя была полная возможность заказать хорошую.
ед. хр. 40, оп. 3
Общая тетрадь в белой обложке. На обложке надпись: «1971. II».
Записаны стихи: «От Арбата до Петровки...», «Я футуролог и пророк...», «Пейзаж души моей...» и др.
2 марта 1971 года. Стихи становятся проще. Напротив, как в космосе — чем более изучают условия возникновения погоды, кухню погоды, тем труднее ее предсказать. Таковы же результаты литературных прогнозов, за исключением общих мнений: конец романа, смерть беллетристики. Предсказать нетрудно смерть Бога, конец стихов.
10 марта. Ире. Притча[331] о лимоне и кактусе.
Писателя делает чтение. Но — трудное испытание. Может уничтожить писателя.
Мои отношения с «Новым миром» ухудшились после того, как я рекомендовал большую повесть автора — заключенного врача, но напечатана она не была (1966 год?).
Если уж браться за «ликбез», то нельзя писать не только стихов <нрзб>, но и статей.
В — кающийся дворянам, а Г — Богу.
Секрет истины: просто надо долго жить, кто кого перемемуарит.
В отношении Ивинской у меня не было никаких иллюзий, даже в 1956 году. Там ничего и не оказалось, кроме шантажа, склок <нрзб>.
Что классик X — то другое дело — но все кончилось по классической формуле.
Стихами плохо занимались не только теперь, в кибернетический век. Так было всегда. У Пушкина были те же чувства унижения, неблагополучия материального.
Весь Рильке под редакцией Рожанского[332] есть объяснение, почему Рильке переводил Дрожжин[333], а не Кольцов и Никитин.
Смысловое объяснение может быть и таким. Кольцов и Никитин — как поэты ничем не лучше Дрожжина, и то и другое — нуль.
Поэт Дрожжин — плохой поэт, вполне достаточно высекать искры из кремня, поэтического кремня Рильке.
Именно тем <нрзб> же было чувство Рильке, читавшего стихи Дрожжина, и Кольцова, и Никитина.
Дрожжин — крестьянский поэт, пишущий стихи, носил медаль волостного старшины и жил безбедно. Был дважды или трижды лауреатом нивской премии, по своей судьбе и размеру дарования очень напоминает современного Твардовского.
Вынужден написать автобиографию, где каждое <слово> увеличивается — застраховано — в зависимости от того, как росла слава — но не Дрожжина, а Рильке.
328
Гродзенский Я. Д. — см. переписку в т. VI наст. изд.; Пиксанов Николай Кирьякович (1878–1969) — литературовед.
329
Альбирт Иосиф Матвеевич — поэт, автор книг «Поезда», «Звезда моего поколения» и др. Переводы В. Шаламова не сохранились.
330
Предисловие к книге «Стихотворения и поэмы» Большой серии Библиотеки поэта. (М.-Л., 1965), написано А. Д. Синявским.
332
Рожанский Иван Дмитриевич — литературовед, знакомый Н. Я. Мандельштам и В. Т. Шаламова.
333
Дрожжин Спиридон Дмитриевич (1848–1930) — поэт, воспевавший деревню и природу, лауреат премии журн. «Нива», переводил Рильке, который гостил у него в 1900 г.