Достоевский — писатель двух мировых войн и революций.
Унизительная вещь — жизнь.
«Юность» переезжает на площадь Маяковского к ресторану «София». А прежние помещения — все занимает Иностранная комиссия Союза писателей, та разрослась непомерно.
Живопись — это физическая работа.
Век дилетантизма.
Все революции делают дилетанты.
И хоть зло обращается в благо. Благо — это еще не добро.
Для поэта пилка дров отнюдь не отдых.
Почему-то не называют роман Пастернака за границей «Доктор Мертваго», а «Доктор Живаго», хотя это именно мертвый роман, мертвый жанр.
Работа художника более физическая работа по преимуществу, чего нельзя сказать о музыкантах.
Блатная матерщина так во мне укоренилась, что я — много лет не ругающийся даже шепотом, а в некоторых случаях идет «суки», «зараза» и прочее.
В тех случаях, когда теряю себя от неожиданности, ощущая боль от чьего-то случайного удара, то сейчас ругаюсь по всем блатным правилам «в рот и в нос». Само собой всосалось как-то очень глубоко, «этап», и существующее, очевидно, навечно.
У моего зрения странное свойство. Вчера поймал себя на том, что могу припомнить лицо кассира в столовой, где я был раза два десять лет тому назад. Не говоря уж о том, что я вижу каждый день, любого продавца в аптеке, в магазине — все, зацепившееся за сетчатку, — навечно. Ловлю себя на мысли, что могу припомнить каждый свой день, все, что я видел. И вовремя останавливаюсь.
Я устоял на ногах от <кровопускающих> ударов немецкой волны и не намерен поддерживать никаких «либеральных знакомств».
О различии между стихами и прозой.
Для того чтобы пересказать прозой и «От Арбата до Петровки...»[345], надо написать не менее «Войны и мира».
Кружки эти — мыльные пузыри, где надо выдувать себе пузырь по вкусу, наслаждаясь отражением в нем, пока тот не лопнет.
В «Юности» при окончательном наборе сняли целую полосу лучших стихов. Сняли три стихотворения: 1) «Мир отразился где-то в зеркалах...», 2) «Надо смыть с себя позор...», 3) «Близнец» («Мелькает, как день...»). Все это — уже без всякой цензуры, по собственной инициативе (чьей?). Именно общение с «Юностью» и диктует стихотворения вроде: «Надо смыть с себя позор...»
Стихи надо писать так, как Павлова танцевала — вытерла подошву и голой кожей касаться земли.
Сборник ЦГАЛИ «Встречи с прошлым»[346] не хуже «Прометея», вполне его заменит, сменит излишнюю пышность «Прометея», а светить будет не меньше. Сборник — <альманах:> единый ритм, замысел.
Не увольняют только «номенклатурных» работников, а для Москвы в 1971 году — почтальонов. Любые нарушения им сходят с рук, или с ног, что ли?
«Кумран»[347] опровергает Франса[348]. Прокуратор не мог забыть казненного Учителя из секты ессеев.
Пилат мог лгать только вполне сознательно, как все последующие пилаты.
28 октября 1971 года. Был на могиле Хрущева. Постоял пять минут без шапки, а через пять минут — толпа туристов. Все с аппаратами, щелкали друг друга у могилы так, чтобы фотографировать памятник рядом. Фотографировали они хорошо улыбающегося Хрущева. Три великих дела сделал Хрущев: 1) возвратил и реабилитировал, пусть посмертно, миллионы, 2) разоблачение Сталина, 3) атомное противостояние 1961 года. Он был хозяином Кубы, не выстрелил, осталась жизнь, осталась жизнь на земле.
Любимым писателем Пастернака был Голсуорси, того же толстовского направления. Толстой действовал разрушительным образом на литературный стиль, мастер деформации.
Реализм — это миф. Парадоксальным образом в прозу реализма удержан документ.
Никакой документальной литературы не существует. Есть документ — и все. Документальная литература — это уже искажение сути, подделка подлинника.
Написана хорошая биография Энрико Ферми — это будет учить лучше, чем тысячи «Войны и мира».
Фогельсон прилагал мне «опровергнуть слух не более, не менее». <Его> «старое, но грозное оружие».
Государственная (б. Сталинская) премия присуждена Твардовскому. Ссора друзей закончилась миром. Твардовский реабилитирован. Ничего другого от него и не просили, как только слушаться старших, что он и сделал, а сам он испугался, что останется без таких пышных похорон, которых удостоен был Прокофьев. Теперь Твардовский может быть уверен — без пышных похорон его не оставят, как Хрущева, а похороны в нашем деле — все.
346
Сборник документов Центрального государственного архива литературы и искусства. «Встречи с прошлым», вып. 1. М.: «Советская Россия», 1970.
347
С 1947 в пещерах на Западном побережье Мертвого моря в районе Кумрана были обнаружены древние рукописи II в. до н. э. — II в. н. э. с упоминаниями об учителе секты ессеев — предположительно Иисусе Христе.