Каменский оставил превосходные мемуары «Путь энтузиаста», написанные за 30 лет до смерти в 1931 году, первую часть своего превосходного сочинения.
Надо еще иметь в виду, что формально эти мемуары — оптимистические, жизнерадостные — были новой мемуарной формой. И здесь в «Пути энтузиаста» Каменский был тем же новатором, не только новатором действия, но и новатором слова, подобно Бенвенуто Челлини. Любая главка мемуаров могла бы быть легко удесятерена, но, занятый новой работой, Каменский не вернулся к «Пути энтузиаста».
Итак, новаторское, экспериментаторское обновление русской поэзии, сделанное Каменским в сборниках раннего футуризма, обеспечило Каменскому место в самых первых рядах обновителей русского стихосложения.
Революция пришла к Каменскому так же, как и к Маяковскому, раскрепощенным словом, поставленным для реальных задач реального советского дня. У Каменского тоже есть «Приказ по армии искусств». Как и Маяковский, он выступал день и ночь со словами «за».
В чем были заслуги Каменского в замечательном освоении фонетических богатств русского стихосложения? Асеев также занимался экспериментами фонетического рода, но более как аспирант филологического факультета, тогда как у Каменского это был <нрзб> поток рифм, созвучий. Открыты были такие шлюзы, что, казалось, запас будет неисчерпаем. В домике близ Перми ежедневно выливались потоки стихотворных рифм. Этот его метод работы напоминает хлебниковский — кран творчества должен быть закрыт посторонней рукой. Конечно, дело тут не только в том, что таланту пишется легко, но и в неразработанной ниве, закрытой для всех предшественников. 15 часов в день — средний рабочий день Каменского в Каменке. С Каменского в русской поэзии шло нечто иное, чем просто заготовки языка, просто обновление. С ним шел поток услышанного в народе среди грузчиков Камы, где вырос Каменский и где он провел детство и юность и возвращался вновь, как в поток живой воды. Изучение грамматики велось эмпирическим способом, а не в книгах Потебни[193] и других филологов. Потебня его мог только проверить, Потебней мог только проверить себя: правильно ли он оценил и подумал. И, конечно, много превосходил по своей страшной реальности баргузин, который «пошевеливал вал».
Конечно, как универсал, подобный авторам Возрождения, Каменский брался и за прозу. Им написан роман на тему, которая сводила первая воедино людей разных политических направлений, чаяний от Амфитеатрова до Цветаевой, которая пробовала точить на этом оселке свое перо.
Роман «Стенька Разин» у Каменского не получился. Не то, что он был плох — он был написан и издан в 1916 году — просто в то время, когда заканчивался роман, можно было сказать гораздо больше. Каменского увлекла новая мысль, и на том же материале он пишет свою первую пьесу «Стенька Разин», свое самое знаменитое произведение. «Стенька Разин» — это первая советская пьеса вообще, ведь «Мистерия-буфф» еще только писалась, когда «Разин» Каменского буквально заполонил все эстрады, все театры, все клубы молодой республики. Актеры переписывали пьесу друг у друга. Без «Стеньки Разина» Каменского театр не смог бы открыть сезон.
У меня есть и личное воспоминание об этой пьесе Каменского. В 1919 году я жил в Вологде и болел всеми театральными болезнями тех лет. Интеллигенция не спеша двигалась к советской власти, выдавая за высочайшее одолжение перемещение своего тела в пространстве на несколько метров ближе к Советам, все надеясь на какое-то чудо.
Либерал из либералов, новатор из новаторов, пославший Мамонта-Дальского[194] по его провинциальному пути, Борис Сергеевич Глаголин[195] играл в эти годы в Вологде несколько сезонов, угощая публику то эксцентричным решением «Жанны д’Арк» («Почему я играю «Жанну д’Арк» — диспут, вызвавший сенсацию) или «Дмитрием Самозванцем», Сувориным и «Павлом I» Мережковского.
После каждого спектакля Глаголин выходил на авансцену, брал стул, и начиналось бурное обсуждение постановки. Его критиковали или одобряли, жизнь словно кипела, и каждый чувствовал себя красноречивым солдатом из Джона Рида.
194
Мамонт-Дольский (настоящая фамилия Неелов) Мамонт Викторович (1865–1918), актёр, одна из его известных ролей — Дмитрий Самозванец в пьесе «Борис Годунов».
195
Глаголин (настоящая фамилия Гусев) Борис Сергеевич (1879–1948), актер, драматург, режиссёр. «Дмитрий Самозванец» — историческая драма Хомякова Алексея Степановича (1804–1860), из пьес Суворина Алексея Сергеевича (1834–1912) наибольшим успехом пользовались «Татьяна Репина». Мережковский Дмитрий Сергеевич (1866–1941), писатель, религиозный философ, автор исторических пьес, развивающих идеи «неохристианства».