§ 59. Община оставляет за собой право собственности на приобретенные ею предметы снаряжения и, когда они не используются для несения службы, может хранить их в особо предназначенных для того местах.
Таким образом, все, кто не в состоянии на свои средства приобрести полное военное снаряжение, — а к таким относится огромное большинство населения Пруссии, все рабочие и большая часть среднего сословия, — все они, «когда не используются для несения службы», оказываются по закону обезоруженными, между тем как в руках буржуа в гражданском ополчении всегда остаются вооружение и обмундирование. И так как та же самая буржуазия в лице «общины» «может хранить в особо предназначенных для того местах» все «приобретенные» ею «предметы снаряжения», то в результате она обладает не только своим собственным вооружением, но располагает также и вооружением ополченцев из пролетариата и в случае неугодных ей политических коллизий «может» и «будет» отказывать в выдаче оружия даже в целях «использования для несения службы». Таким образом, политическая привилегия капитала восстанавливается в самой неприметной, но вместе с тем и в самой действительной, самой решающей форме. Капитал обладает привилегией вооружения в отношении малоимущих, как средневековый феодальный барон — в отношении своих крепостных. Чтобы сохранять эту привилегию во всей ее исключительности, § 56 устанавливает, что «лишь в деревнях и в городах с населением менее чем в 5000 человек допускается вооружение гражданского ополчения пиками или саблями, и при таком вооружении вместо обмундирования требуется лишь ношение особых служебных знаков, установленных полковником».
Во всех городах с населением свыше 5000 человек обмундирование увеличивает ценз, который в действительности и определяет право обладания оружием, а вместе с тем увеличивает и число тех, кто оказывается на положении пролетария в гражданском ополчении. Подобно тому как обмундирование и оружие даются этому пролетариату, т. е. огромному большинству населения, только взаймы, так и вообще ему только взаймы дается право на вооружение, на самое существование его в качестве ополченца, и — beati possidentes, счастливы имущие! Моральная подавленность, ощущаемая человеком, одетым в одолженное платье, тем более в такое одолженное платье, которое, подобно солдатскому, по очереди переходит от одного к другому, — эта моральная подавленность и есть, конечно, первое, что требуется римлянам, призванным «охранять конституционную свободу». Но разве в противовес этому не будет возрастать гордое сознание своего достоинства у платежеспособных членов гражданского ополчения? А что еще нужно, кроме этого?
Однако даже эти условия, которые делают право на вооружение для большинства населения иллюзорным, даже они опять суживаются в интересах имущей части населения, привилегированного капитала, новыми, еще более ограничительными условиями.
А именно, община должна иметь в запасе предметы снаряжения только для «действительно несущей службу» неплатежеспособной части ополченцев. Согласно § 15, с «действительно несущей службу «частью дел ообстоит следующим образом:
«Во всех общинах, где количество людей, способных нести текущую службу, превышает 1/20 часть населения, общинное управление имеет право ограничить этой частью населения число людей, действительно несущих службу. Если общинное управление воспользуется этим правом, оно обязано организовать порядок службы таким образом, чтобы все люди, привлекаемые для текущей службы, несли ее по очереди, попеременно. Однако сменяться каждый раз должно не больше одной трети, причем одновременно должны призываться на службу пропорционально их числу представители ополченцев всех возрастов».
А теперь не угодно ли подсчитать, для какой крохотной части ополченцев-пролетариев и всего населения община действительно будет заготовлять предметы снаряжения?
В нашей вчерашней статье мы видели, как министерство дела занимается реорганизацией конституционного института гражданского ополчения в духе старо-прусского, бюрократического государства. Лишь сегодня мы видим, как министерство достигло вершины своей миссии, — видим, как оно преобразует этот институт гражданского ополчения в духе июльской революции, в духе Луи-Филиппа, в духе эпохи, которая возвела капитал на трон и прославила
Два слова министерству Ганземана — Кюльветтера — Мильде. Г-н Кюльветтер разослал на днях всем регирунгспрезидентам циркуляр по поводу происков реакции. Откуда сие?