Давно ли было в моде изображать Англию как классическую страну социальных противоречий и борьбы и, в сравнении с так называемым «неестественным положением» Англии, превозносить Францию с ее королем-буржуа, с ее буржуазными парламентскими борцами и ее добрыми рабочими, которые всегда так храбро сражались за буржуазию! Давно ли «Kolnische Zeitung» каждый день тянула эту песню и находила в английских классовых битвах основание для того, чтобы предостерегать Германию от протекционистской системы и развивающейся под ее влиянием «неестественной» тепличной промышленности! Но июньские дни все перевернули. «Kolnische Zeitung» оцепенела от ужасов июньской битвы, и миллионы чартистов Лондона, Манчестера, Глазго превратились в ничто по сравнению с сорока тысячами парижских инсургентов.
Франция стала классической страной ненависти к буржуазии и, согласно теперешним утверждениям «Kolnische Zeitung», была ею с 1830 года. Странное дело! В то самое время, когда английские агитаторы на митингах, в брошюрах, в газетах вот уже с десяток лет неустанно, при одобрении всего пролетариата призывают к самой жгучей ненависти к буржуазии, французская рабочая и социалистическая литература неизменно проповедовала примирение с буржуазией, основываясь при этом как раз на том, что во Франции классовые противоречия еще далеко не так развиты, как в Англии! И как раз те люди, при одном имени которых «Kolnische Zeitung» трижды осеняет себя крестным знамением, — Луи Блан, Кабе, Коссидьер, Ледрю-Роллен, — в течение ряда лет, и до и после февральской революции, проповедовали мир с буржуазией и делали это большей частью de la meilleure foi du monde{101}. «Kolnische Zeitung» могла бы просмотреть все писания названных лиц, она могла бы перелистать «Reforme», «Populaire»[165], даже такие рабочие газеты последних лет, как «Union», «Ruche populaire», «Fraternite»[166], — впрочем, достаточно упомянуть два всем известных произведения: всю «Историю десяти лет» Луи Блана, особенно конец, и оба тома его же «Истории революции».
Но «Kolnische Zeitung» не ограничивается только утверждением, что в Англии не существует никакой ненависти «к тому, что во Франции называется буржуазией» (также и в Англии, наш прекрасно осведомленный коллега, ср. «Northern Star» за два года), — она объясняет также, почему это должно быть именно так, а не иначе.
Пиль спас английскую буржуазию от этой ненависти тем, что отменил монополию и установил свободу торговли:
«В Англии буржуа не пользуется никакими привилегиями, никакой монополией, во Франции же он был детищем монополии». «Мероприятия Пиля — вот что спасло Англию от ужаснейшего переворота».
Уничтожив монополию аристократии, Пиль спас буржуазию от грозной ненависти пролетариата — удивительная логика у «Kolnische Zeitung»!
«Английский народ, мы говорим: английский народ с каждым днем все больше убеждается в том, что только от свободы торговли можно ожидать разрешения жизненных вопросов, связанных со всеми его теперешними страданиями и заботами, — разрешения, которое пытались в последнее время найти в потоках крови… Не забудем, что первые идеи свободы торговли исходили от английского народа».
Английский народ! Но «английский народ», начиная с 1839 г., боролся против сторонников свободы торговли на всех митингах и в печати; во времена наибольшего расцвета Лиги против хлебных законов[167] он вынуждал их собираться тайно и обусловливать доступ на свои митинги получением особого билета; с самой горькой иронией он сопоставлял практику фритредеров с их красивыми речами, он полностью отождествляет буржуа и фритредера! Английский народ был даже принужден время от времени пользоваться кратковременной поддержкой аристократии, монополистов, против буржуазии, — например, в вопросе о десятичасовом рабочем дне[168], — и вот этот самый народ, так хорошо умеющий гнать фритредеров с трибуны открытых собраний, этот «английский народ» изображают в виде провозвестника идей свободы торговли? Вот до чего доходит детская наивность «Kolnische Zeitung», которая в своей болтовне не только повторяет вслед за крупными капиталистами Манчестера и Лидса их иллюзии, но и доверчиво воспринимает их преднамеренную ложь!
«Буржуа не пользуется в Англии никакими привилегиями, никакой монополией!» Но во Франции — там дело обстоит иначе:
«Буржуа с давних пор был для рабочего монополистом, которому бедный земледелец уплачивал 60 % налога за железо своего плуга, который ростовщически наживался на своем каменном угле, который обрек на голодную смерть всех виноделов Франции, который продавал им все и вся на 20, 40, 50 % дороже»…
165
165 «Le Populaire de 1841» («Народная газета 1841 года») — орган пропаганды мирного утопического коммунизма; газета выходила в Париже с 1841 до 1852 года; до 1849 г. редактировалась Э. Кабе. — 302.
166
166 «L'Union. Bulletin des ouvriers redige et publie par eux-memes» («Союз. Рабочий вестник, составляемый и издаваемый самими рабочими») — ежемесячник, выходивший в Париже с декабря 1843 по сентябрь 1846 года; издавался группой рабочих, вышедших из сен-симонистской школы.
«La Ruche populaire» («Народный улей») — ежемесячный рабочий журнал, связанный с социалистами-утопистами; выходил в Париже с декабря 1839 подекабрь 1849 года.
«La Fraternite de 1845. Organe du communisme» («Братство 1845 года. Орган коммунизма») — ежемесячный рабочий журнал бабувистского направления; выходил в Париже с января 1845 по февраль 1848 года. — 302.
167
167 Лига против хлебных законов, ограничивавших или запрещавших ввоз хлеба из-за границы, была основана в 1838 г. манчестерскими фабрикантами Кобденом и Брайтом. Выставляя требование полной свободы торговли, Лига добивалась отмены хлебных законов с целью снижения заработной платы рабочих и ослабления экономических и политических позиций земельной аристократии. В своей борьбе против землевладельцев Лига пыталась использовать рабочие массы. Однако именно к этому времени передовые рабочие Англии встали на путь самостоятельного, политически оформленного рабочего движения (чартизм).
Борьба между промышленной буржуазией и земельной аристократией из-за хлебных законов закончилась принятием в 1846 г. билля об их отмене. — 303.
168
168 Борьба за законодательное ограничение рабочего дня десятью часами началась в Англии еще в конце XVIII в. и с начала 30-х годов XIX в. охватила широкие массы пролетариата. Поскольку представители земельной аристократии стремились использовать этот популярный лозунг в своей борьбе против промышленной буржуазии, они выступали в парламенте в защиту билля о десятичасовом рабочем две. Закон о десятичасовом рабочем дне, распространявшийся на подростков и женщин-работниц, был принят парламентом 8 июня 1847 года. — 303.