И как же хотят они спасти Францию, каким путем хотят они взять дело в свои руки? Путем избрания президентом республики Луи-Наполеона Бонапарта — великое имя, носителем которого является ничтожный, тщеславный, путаный дурак! У всех крестьян, с которыми мне приходилось беседовать, энтузиазм по отношению к Луи-Наполеону был так же велик, как ненависть к Парижу. Этими двумя страстями, да еще совершенно несознательным, животным недоумением по поводу всего европейского потрясения ограничивается вся политика французского крестьянина. А ведь крестьяне имеют свыше шести миллионов голосов, более двух третей всех голосов во время выборов во Франции.
Правда, временное правительство не сумело связать интересы крестьянина с революцией; повышением поземельного налога на 45 сантимов, задевшим главным образом интересы крестьянина, оно совершило непростительную, непоправимую ошибку. Но если бы оно даже привлекло крестьян на сторону революции на несколько месяцев, летом они все равно отошли бы от нее. Теперешнее отношение крестьян к революции 1848 г. не является следствием каких-либо ошибок или случайных промахов — оно естественно, оно коренится в жизненных условиях, в общественном положении мелкого земельного собственника. Прежде чем французский пролетариат сможет осуществить свои требования, ему придется подавить всеобщую крестьянскую войну — войну, которую даже упразднение всех ипотечных долгов могло бы лишь отсрочить на короткое время.
Нужно было в течение двух недель общаться почти исключительно с крестьянами, с крестьянами разных местностей, нужно было иметь случай повсюду сталкиваться с той же тупой ограниченностью, с тем же полным непониманием всех городских, промышленных и торговых отношений, с той же слепотой в области политики, с теми же суждениями наобум по поводу всего, что лежит за пределами деревни, с тем же применением масштаба крестьянских отношений к самым крупным историческим отношениям, — нужно было, одним словом, познакомиться с французскими крестьянами именно в 1848 году, чтобы испытать все то удручающее впечатление, какое производит эта закоренелая тупость.
Набросок маршрута от Осера до Локля, сделанный Ф. Энгельсом[279]
Набросок маршрута от Осера до Локля, сделанный Ф. Энгельсом[279]
II
БУРГУНДИЯ
Бриар — старинный городок, расположенный у устья канала, соединяющего Сену с Луарой. Здесь я расспросил о дальнейшем маршруте и счел более целесообразным отправиться в Швейцарию через Осер, чем через Невер. Итак, я покинул Луару и направился через горы в Бургундию.
Плодородный характер долины Луары постепенно, но довольно медленно исчезает. Подъем в гору идет незаметно, и лишь в пяти — шести милях от Бриара, у Сен-Совёра и СенФаржо, начинается покрытая лесом гористая местность, благоприятная для скотоводства. Горный хребет между Ионной и Луарой здесь уже имеет большую высоту, и вся эта западная сторона департамента Йонны вообще довольно гориста.
Неподалеку от Туси, в шести лье от Осера, я впервые услышал своеобразный, наивно растянутый бургундский диалект — диалект, который здесь и во всей собственно Бургундии еще довольно мил и приятен, но в вышележащих местностях Франшконте звучит тяжеловесно, неуклюже, почти наставительно. Это аналогично тому, что происходит с наивным австрийским диалектом, который постепенно переходит в грубый верхнебаварский. Бургундский диалект удивительно не по-французски ставит всегда ударение на слоге, предшествующем тому, на который падает главное ударение в хорошем французском языке; он превращает ямбический французский язык в трохеический и этим поразительно искажает то изящное акцентирование, которое образованный француз умеет придавать своей речи. Но, повторяю, в самой Бургундии это еще звучит довольно мило, а в устах хорошенькой девушки даже прелестно: Mais, ma foi, monsieur, je vous demande un peu…{190}
279
279 К рукописи «Из Парижа в Берн» приложено два листка со сделанными самим Энгельсом набросками проделанного им пути. Все эти наброски относятся к части маршрута Энгельса от Осера (Франция) до Ле-Локля (Швейцария).
На первом листке имеются следующие обозначения (в угловые скобки заключены обозначения, зачеркнутые Энгельсом, в квадратные скобки — не совсем точные обозначения местностей в рукописи): 1) Маршрут от Осера до Шалона с пометками: «Осер — Сен-Бри — Вермантон — Понт-о-Алует — Люси-ле-Буа — Аваллон — <Рувре> — Сольё <по направлению к Дижону> — Шанпо [Champeau, в рукописи Chanteaux] — Рувре — по направлению к Дижону — Арне-ле-Дюк — Шато — (длинная деревня) — здесь я ходил на почту — угольные копи — трактир — красивая долина, вино — то же самое — Шаньи — Шалон».
2) Маршрут от Бофора до Женевы с пометками: «Бофор — Оржеле — Эн — Муаран — Пон-дю-Лизон [Pt. du Lizon, в рукописи Pt. d'Ison] — Сен-Клод — Ла-Мюр [La Mure, в рукописи La Meure] — Мижу — Жекс — Ферне — Сакконе — Женева». Кроме того, на том же листке имеется несколько рисунков, среди них изображение всадника в венгерском мундире. Тут же можно различить запись: чехи хорваты сербы поляки моравы иллирийцы босняки русины словаки словенцы болгары
На втором листке имеются следующие обозначения: 1) Маршрут от Осера до Женевы с пометками: «Осер — Сен-Бри — Вермантон — Понт-о-Алует— Люси-ле-Буа — Аваллон — <Рувре> — Сольё — Арне-ле-Дюк — длинная деревня — Иври — Лаканш — Шаньи — Шалон — Сен-Марсель — Луан — Бофор — Оржеле — Эн — Муаран — две горы — Пон-дю-Лизон [Pt. du Lizon, в рукописи Pt. d'Ison]— Сен-Клод — Ла-Мюр [La Mure, в рукописи La Meure] — Мижу — Жекс — Женева».
2) Маршрут от Муарана до Сен-Клод с пометками: «Муаран — мельницы — Пон-дю-Лизон [Pt. du Lizon, в рукописи Pt. dIson] — Сен-Клод». 3) Маршрут от Женевы до Ле-Локля, с пометками: «Женева — Бельвю — Коппе — Нион — Роль — Обони — Морж — Коссоне — Ла-Сарра — Орб — Ивердон — Сент-Круа — Флёрье — Травер — Ле-Пон — Ле-Локль». — См. иллюстрации между стр. 512 и 513.