75. Некоторый брат был однажды обличен в том, что он не подал милостыни. Этот брат смело и с решительностию отвечал обличившему: «Монахи не должны подавать милостыни». Обличивший сказал ему на это: «Явно и очевидно, какой монах не подлежит обязанности подавать милостыню: это — тот, кто может открыто сказать Христу слова Писания: се, мы оставихом вся и вслед Тебе идохом [1253]. Это — тот, кто не имеет ничего на земле, не предается попечениям о теле, не занимает ума своего ничем видимым, не заботится стяжать что-либо, но если кто и даст ему что-нибудь, то берет только одно необходимое, не увлекаясь вниманием ни к чему излишнему, — кто жительствует подобно птице. На таком не лежит обязанность подавать милостыню: ибо как он будет подавать то, чего нет у него? Напротив того, заботящемуся о житейском, занимаю{стр. 246}щемуся рукоделием, принимающему от других должно подавать милостыню. Нерадение о ней есть немилосердие, противное заповеди Господа. Если кто не приближается к Богу тайным подвигом, ниже знает служить Ему духом, притом не печется о явных, ему возможных добродетелях, то какая может быть надежда для такового к стяжанию жизни вечной? Таковой неблагоразумен» [1254].
76. Брат! заповедаю тебе: на весах твоего рассуждения да препобеждает постоянно милостыня все прочие виды добра, доколе ты не ощутишь в себе той милостыни, которую имеет Бог к миру [1255]. Милосердие да будет для нас зеркалом, и да возможем мы увидеть в себе (при посредстве милосердия) подобие и истинный образ совершенства, находящегося в естестве и существе Божием. Этими и таковыми понятиями просветимся и направимся чистым произволением к богоугодному житию. Жестокое и немилостивое сердце никогда не возможет очиститься. Милосердый человек есть врач души своей: он, как бы сильным движением ветра, изгоняет омрачение страстей из внутренности своей. Милость есть благой долг наш Богу по евангельскому слову жизни.
1. Говорил авва Иперхий: «Трезвенный инок проводит ночь и день прилежа молитвам, принуждая сердце проливать слезы и призывать милость с неба» [1256].
2. Он говорил: «Как лев страшен для диких ослов, так страшен искусный монах для помыслов вожделения» [1257].
3. Еще говорил: «Пост есть монашеская узда для греха: тот, кто отвергнет пост, соделывается конем, неистовящимся на блуд» [1258].
4. Говорил: «Не удерживающий языка во время гнева не возможет удержать и страсти» [1259].
5. Говорил: «Лучше есть мясо и пить вино, нежели злоречием снедать братию» [1260].
6. Говорил: «Иссушенное постом тело инока извлекает душу его из пропасти» [1261].
7. Говорил: «Целомудренный монах будет почтен на земле, — увенчается на небе пред Всевышним» [1262].
{стр. 247}
8. Говорил: «Монах, не удерживающий языка, никогда не возможет обуздать сладострастия» [1263].
9. Говорил: «Злых слов да не износят уста твои: лоза не плодоприносит терний» [1264].
10. Говорил: «Наговор змея вывел Еву из рая: таково и злоречие о ближнем. Оно губит душу слушающего, губит и душу говорящего» [1265].
11. Говорил: «Мысль твоя да пребывает постоянно в Царстве Небесном, и вскоре наследуешь его» [1266].
12. Говорил: «Сокровище монаха — послушание. Стяжавший послушание будет услышан Богом и со дерзновением предстанет Распявшемуся за нас: потому что Господь, распявшийся за нас, послушлив был до смерти» [1267].
13. Говорил: «Сокровище монаха — произвольная нищета. Брат! сокровища твои скрой в небе: там наслаждение и слава бесконечны» [1268].
14. Говорил: «Духовная песнь и поучение да пребывают непрестанно в устах души твоей, да облегчается ими тягость встречающихся напастей. Возьми пример с путешественника, труждающегося в дороге: если он, идя, поет, то этим скрадывается трудность путешествия» [1269].
15. Говорил: «Нам должно приготовляться к перенесению напасти прежде пришествия напасти, чтоб оказаться искусными в то время, когда придет» [1270].
16. Говорил: «Истинно премудр не тот, кто учит словом, но кто наставляет делом» [1271].
17. Говорил: «Древо жизни, возрастающее до небес, — смиренномудрие» [1272].