27 октября 1857 г. архимандрит Игнатий Брянчанинов был хиротонисан во епископа Кавказского и Черноморского с кафедрой в г. Ставрополе. В письме, написанном 20 ноября 1857 г. пред отъездом к месту назначения, епископ Игнатий снова возвращается к издательским трудам отца Макария и просит: «Если эти книги будут напечатаны, то не откажитесь прислать и мне». «Спаси Вас, Господи, — отвечает отец Макарий, — что и еще изволили удостоить меня получить Ваше Архипастырское и Отеческое писание от 20 числа Ноября, из коего видимо о времени Вашего отъезда из Петербурга, и потому пишу благонадежно в Ставрополь к Вашему Преосвященству». Он сообщает о состоянии дела с напечатанием книг, о которых спрашивал епископ Игнатий, и о предполагаемом продолжении работы по переводу и печатанию книг, несмотря на то что «чувствует часто большую слабость и немощь».
Уже в конце своего пребывания на Кавказской и Черноморской кафедре епископ Игнатий писал своему другу Михаилу Чихачеву: старец Макарий «постоянно переписывался со мною с того времени, как я на Кавказе». Однако от той поры сохранилось только одно письмо от 8 апреля 1858 г., в котором он снова повторяет: «Да подкрепит Вас Милосердый Господь в трудах Ваших по переводу Отеческих книг. Издавая эти книги, Вы оказываете несказанное благодеяние российскому монашеству и Христианству».
Всего за годы издательской деятельности старца Макария было выпущено в свет 16 книг, из них 10 на славянском языке, 1 — на славянском и русском и 5 на русском языке. Самым драгоценным изданием, пишет жизнеописатель старца Макария Леонид Кавелин [2055], было «Св. Отца нашего Исаака Сирина {стр. 533} епископа Ниневийского слова духовноподвижнические, переведены с греческого старцем Паисием Величковским. Напечатаны на славянском наречии, снабжены подстрочными примечаниями и алфавитным указателем», составленным старцем Макарием.
…21 сентября 1860 г. Преосвященный Игнатий писал архимандриту Оптиной Пустыни отцу Моисею: «Хотя письмо Ваше принесло мне самую печальную весть, но искреннейше благодарю Вас за уведомление о опасной болезни, постигшей достопочтеннейшего Старца, отца Макария. По получении сего известия я немедленно распорядился, чтоб в моей крестовой церкви ежедневно молились о его выздоровлении. Понимаю, в какое огорчение должно повергнуться братство, руководствовавшееся советами старца, при представшей внезапно опасности лишиться его; понимаю и огорчение Вашего Высокопреподобия. Сердечно участвую в этой печали и молю милосердого Господа, чтоб продлил земные дни болящего для пользы и утешения многих».
Скончался старец Макарий (Иванов) 7 сентября 1860 г. «Ваше Высокопреподобие, Высокопреподобнейший о. Архимандрит! — писал Преосвященный Игнатий отцу Моисею 23 сентября 1860 г. — Сегодня получил я письмо Ваше с известием о кончине достоуважаемого иеросхимонаха о. Макария, и распорядился, чтоб в обеих церквах Кавказского Архиерейского Дома совершалось сорокадневное поминовение почившего Старца. Воля Божия да будет! но нельзя не пожалеть о отшествии из среды нас Отца, доставлявшего многим пользу и утешение. Понимаю скорбь Вашу и вполне сочувствую ей.
Затем: Желая Вам всех истинных благ и утешения от Господа в постигшей Вас и Обитель печали, имею честь поручить себя Вашим Святым Молитвам и с чувством искреннейшей преданности и уважения имею честь быть Вашего Высокопреподобия покорнейшим слугой. Игнатий Епископ Кавказский».
А 15 ноября 1860 г. он писал Михаилу Чихачеву: «О. Архимандрит Моисей известил меня о кончине старца иеромонаха Макария и просил брошюру сочинений о. Леонида Кавелина. Оптина лишилась души своей. О. Макарий, хотя и был наиболее телесным исполнителем заповедей, но имел любовь к ближнему и ею поддерживалось братство. Он незаменим по моему мнению и взгляду! Оставшиеся слишком телесные делатели… Оскудело монашество и еще более должно оскудеть». {стр. 534} Также и брату Петру Александровичу Брянчанинову — 22 ноября 1860 г.: «Судьбы Божии непостижимы, но по человеческому суждению нельзя довольно не пожалеть о кончине о. Макария Оптинского. Этот человек был неоцененное сокровище для христиан, живущих среди мира. Он был приготовлен и предназначен для того служения, которое проходил. Простота и свобода в обращении, любовь и смирение врожденные, образование себя чтением Отеческих книг, повиновение искусным старцам дали ему возможность рано сделаться духовником и наставником, а долговременный опыт усовершил его в этом служении… Мой путь был совсем другой: я был часто и подолгу болен, подолгу не выходил из своей келлии, терпел много неприятностей. Все это отделяло меня от общества человеческого и сосредоточивало в себе. Такое душевное положение лишило меня знания человеков. Чем далее иду путем жизни, тем более удаляется от меня это знание, потому что иду очень одиноко…».