Старец иеромонах Макарий прославлен Русской Православной Церковью в 1996 г.
24 июля 1861 г. епископ Игнатий Брянчанинов обратился к Государю Императору с просьбой об увольнении. Просьба его на этот раз была удовлетворена, и 13 октября 1861 г. он прибыл в Николо-Бабаевский монастырь Костромской епархии, который был дан ему в управление и который стал его последним земным прибежищем. Через пять дней после прибытия он сообщал брату: «Никогда в жизни моей я не был так доволен моим положением, как доволен им теперь. Кажется, мой Ангел хранитель по велению Божию продиктовал Св. Синоду указ о мне; — так этот указ удовлетворяет требованиям моего душевного настроения и телесного здоровья».
Промысл Божий действительно оказался «мудрее суждения человеческого». Приведя его сюда, он дал ему наконец то, что более всего отвечало его душевным потребностям: «В 1856 г., — писал он М. Чихачеву 10 марта 1862 г., — кажется, я именно для того и возобновил знакомство с Оптинскими, чтоб еще более разойтись с ними… Теперь я в своем кругу!»
Не Оптина с ее многолюдством, а уединенные Бабайки оказались тем местом, к которому он стремился всю свою жизнь.
{стр. 535}
№ 1
Молитвами святых Отец наших,
Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас.
Ваше Преподобие! Почтеннейший Отец Леонид!
Письмо Ваше и с запискою по делу о нарезах земли для Оптиной Пустыни получил; но по справке оказалось, что из Калужской Казенной палаты еще не доставлено сюда дело. Обещают благополучного окончания, может быть, нужны будут и денежные издержки; согласится ли на оные Отец Строитель? Потрудитесь о сем меня уведомить.
Меня просят приискать настоятеля для Никандровой Пустыни Псковской епархии. Место весьма уединенно; богато и пахотною землею, и лугами, и лесом строевым и дровяным. Одного рогатого скота более трехсот штук. Постройки не толь{стр. 536}ко в монастыре, но частию и на хуторах каменные. Келлий множество, но они пустуют, ибо нет братии. Нету братии: ибо нет Настоятеля с надлежащими монашескими сведениями и с сердцем братолюбивым. Кажется мне, если бы иеромонах отец Макарий Иванов согласился принять на себя иго Начальничества Никандровой Пустыни, то сия обитель совершенно бы изменилась и пришла в столь цветущее состояние, в каковом и при Геннадии не могла быть. Ибо предполагаемый новый настоятель, кажется мне, будет посмиреннее и помягче, — а потому и поосновательнее и попрочнее. Вероятно, он и в настоятельском быту будет к Вам столь же расположен, как и ныне, и пожелает руководствоваться Вашими советами, кои, по мнению моему, весьма душеполезны для всякого вступающего вновь в воинство иночества и помогут оставить на всю жизнь благодетельное впечатление. Почему прошу Вас: потрудитесь о сем предложить отцу иеромонаху Макарию Г-ну Иванову. К нему не пишу, полагая, что у вас с ним едино сердце.
Конечно, — дела Ваши Вам виднее. Но Вы не прогневайтесь, что скажу и я свое мнение; ибо чем более о каком деле представится различных мнений, тем оное может быть яснее обсуждено. Никандрова Пустыня представляет Вам благоприятнейшее пристанище. Если же не Вам, то, по крайней мере, Вашим ученикам. В ней нет ни братии, ни устава: и потому можете ввести устав, какой хотите, братию набрать, какую хотите: ибо доходу ярманок до 20 тысяч, — содержать есть чем. Никандрова, имея земли на 10-ть верст во все стороны, подобна Валааму и другим пустыннейшим местам. Архиереи в Псковской Епархии, как в одной из самых старших, избираются лучшие и благонамереннейшие, каков и ныне есть. Близость к Петербургу опять представляет свои выгоды.
Словом, чтобы избежать многословия, Отец Макарий, приняв Игуменский жезл Никандровой Пустыни, успокоит и себя и других — простым спокойствием, а не кое-каким неосновательным, готовым нарушиться на всякое время и на всяк час.
Прошу Вас о последующем меня уведомить. Для того, чтоб сие письмо сохранилось в полном секрете, посылаю чрез Брюзгиных и влагаю особенную записочку по Оптинскому делу, дабы можно было ее показать о. Строителю.