Высокопреосвященнейший Филарет весьма согласен на прибавку штата в Скиту на тех основаниях, как изложены в записке. Он предлагает сделать от монастыря представление Преосвященному Калужскому, который бы представил о том в Синод в то время, когда Синод будет пребывать в Москве. Очевидно, что Владыка Московский берет на себя ходатайство по сему делу; иначе для чего бы говорить, что представление должно быть сделано в Синод в то время, как оный будет пребывать в Москве? Весьма обнадеживает в успехе. Непременно надо как о. Моисею, так и Вам писать ему о сем письмо или письма, как хотите. — Преосвященный Калужский не будет на коронации; на место его вызывается знаменитый Иппоненский.
Мой усерднейший поклон и благодарность за любовь о. Амвросию [2074], о. Вассиану, о. Ювеналию, о. Льву, Николаю Николаевичу… всем! всем!
Вам, конечно, понятно, что в этом существенно важном деле не надо зевать и медлить. А кто прозевает, тот воду хлебает.
Испрашивающий Ваших Святых молитв Ваш покорнейший послушник
Арх<имандрит> Игнатий.
29-е июня 1856 года.
№ 51
Ваше Преподобие,
Возлюбленнейший и Честнейший Старец, Отец Макарий!
По возвращении моем в Сергиеву Пустыню считаю священным долгом благодарить Вас за прием, истинно родствен{стр. 591}ный, оказанный Вами мне, грешному. Милосердый Господь да воздаст Вам за любовь Вашу из нетленных Своих сокровищ. По Вашему благому расположению окажите зависящее от Вас содействие к предположенному мною намерению — поместиться в Скит.
Обстоятельство сие всецело предаю воле Божией, а себя считаю обязанным действовать по крайнему моему разумению. В сем последнем отношении, взирая в зерцало совести моей, сознаю себя неспособным к прохождению настоятельской должности и спасение свое невозможным в этой должности. Хотя я и имею особенное влечение к глубокому уединению, но, внимая Писанию, глаголящему: горе единому, предпочитаю поместиться в общество благоговейных Отцов и Братий Оптина Скита. Вот мои человеческие основания.
Курс лечения водою, выдержанный мною в Оптиной, произвел на мое здоровье сильное впечатление, весьма полезное, продолжающееся и поныне. Судя по сему впечатлению, мой доктор весьма одобряет воды и сожалеет, что я не мог пробыть в Оптиной еще четырех недель. Но обстоятельства монастыря, с которым я связан, также и другие, внешние, никак не позволили сего сделать. По милости Божией я нашел у себя все в порядке и принят был своим братством радушно. Монастырские хлеба и травы очень сильны, равно как и огородные растения.
В то время, как в Оптиной была засуха, здесь были обильные дожди. С 1-го июля наступила ясная и жаркая погода. Но воздух густ, тяжел, далеко не Оптинский. Особых новостей нет. Государь выезжает из Петербурга 8-го Августа, а въезд в Москву назначен 10-го.
Испрашивая Ваше благословение и поручая себя Вашим Святым Молитвам, с чувством искреннейшего уважения и преданности имею честь быть Вашего Преподобия покорнейшим послушником
Архимандрит Игнатий.
P. S. Отцам обители Вашей покорнейше прошу передать мой усерднейший поклон.
1856-го года 9-го июля.
{стр. 592}
№ 52
Ваше Преподобие,
Честнейший и Возлюбленнейший о Господе Старец,
Отец Макарий!
Любвеобильное письмо Ваше от 3 июля я имел удовольствие получить. В дополнение к прежним известиям скажу Вам, что записки по делу о доставлении штата скиту я никому здесь не вручал по следующей весьма уважительной причине: Святитель Московский взялся за это дело с полным участием, следовательно, вручать подобную записку кому другому — значит не вполне доверять участию Московского Святителя. Довольно было на словах предрасположить других, что мною и исполнено по силам, или прямее сказать, по моему характеру, с ревностию, так что, когда возникнет вопрос о доставлении Скиту штата и Московским Святителем будет высказано его мнение, тогда все подадут голос в пользу сего мнения. Весьма хорошо Вы сделали, если написали письмо к митрополиту Филарету, оно существенно нужно и полезно.
Опять увлекаемый моим характером, я просил некоторую даму, ко мне весьма расположенную, находящуюся в родстве с Г<-ном> Кашкиным, чтоб она склонила своего родственника предоставить Оптиной Пустыни две десятины земли, прилегающей к восточной ограде Скита, просил же я предоставить продажею, променою, а всего лучше пожертвованием. От души желаю, чтоб Господь увенчал и это предприятие успехом в пользу Святой Обители, в которой я сподобился троекратно принять отеческое гостеприимство.