Посетив его в Лопотове монастыре на первой неделе Великого поста, я застал его живущим в этой сторожке, она была по одну сторону святых ворот, выстроенных наподобие башни с тесовой остроконечной крышей, весьма обветшавшей, а по дру{стр. 662}гую сторону ворот была деревянная братская трапеза и поварня. Войдя к о. Игнатию, я нашел его сидящим у большого стола за самоваром, перед ним лежали простые черные сухари и какое-то начатое стихотворение, которое он, вероятно, писал во время чая, чтобы и это время не пропадало даром; келья была не просторна, и стены от времени совершенно потемнели».
При отъезде Петра Дмитриевича отец Игнатий снабдил его письмами в Оптину Пустынь — к старцу своему отцу Леониду и к отцу Иларию, который в это время был в Оптине ризничим и к которому Петр Дмитриевич спустя некоторое время поступил послушником.
Став строителем, а затем игуменом Лопотова монастыря, отец Игнатий неоднократно приглашал отца Илария перейти к нему. Тот колебался, да и старец отец Леонид ему не советовал, но в конце концов решился на перемещение. Однако к тому времени, когда он и его послушник прибыли в Вологду, произошли события, направившие их путь совсем в другую сторону. Пока отец Иларий колебался, Митрополит Московский Филарет предложил игумену Игнатию настоятельство в Николо-Угрешском монастыре и вызвал его в Москву. Указ Святейшего Синода об этом перемещении состоялся [2104], и отец Игнатий официально стал 82-м настоятелем Угрешского монастыря, но не попал туда, а по Высочайшему повелению прибыл в Санкт-Петербург и был назначен настоятелем Троице-Сергиевой Пустыни с возведением в сан архимандрита. Прибывшие в Вологду отец Иларий и Петр Дмитриевич, не застав там того, кто их вызвал, остались не у дел. К этому периоду относится их знакомство с Павлом Петровичем Яковлевым: «В половине февраля 1834 года в проезд мой из Кирилло-Новоезерского монастыря чрез город Вологду в Ярославское и Костромское мои имения имел я удовольствие встретиться с о. Иларием и Петром Дмитриевичем Мясниковым у Г-на Рындина Стефана Дмитриевича; приятно побеседовали; вместе отобедали и после вторичной беседы распростились в предположении встретиться в Петербурге.
Но их, как впоследствии оказалось, ожидала Москва с Угрешскою обителею» [2105].
Однако пока положение их было отчаянным, о чем они и сообщали архимандриту Игнатию в письме от 14 января 1834 г. Отец Иларий писал: «Сими строками, во-первых, доношу Ва{стр. 663}шему Высокопреподобию о моем ничтожестве, я, Слава Господу Богу, при всех моих немощах по ходу моего прошения прибыл в ваше отечество в г. Вологду благополучно с братом Петром Дмитриевичем 23 прошлого декабря. Явился к Его Преосвященству 24-го числа, был владыкою крайне ласково принят. Но, к крайнему моему недостоинству за мои тяжкие грехи и гордость, вас, моего отца, не удостоился лично видеть, ниже Лопотовой обители. А вместо того попал в место открытое и словущее по важности города, в Свято-Духову обитель под покровительство к известному Вам, моему теперешнему настоятелю отцу Г-ну Амвросию. В сем-то святом месте благоволил Господь за недостоинство мое коротовать мои дни при всех моих немощах Д. и Т. [2106] вместо желаемого покоя. Сего нового года генваре месяце 12 числа прочитан мне указ по резолюции Его Преосвященства в вышеупомянутое место вечного братства впредь до усмотрения с наблюдением моего поведения… Содрогаюсь сердцем, как мне, бедному, горюну будет продолжать время и окормлять свое житие, изнеженному и без приборов душевных, по такому хаосу и юдоли. В сем-то, Люб<езный> Батюшка, положении нахожусь, к присутствию Духа только и питаюсь надеждою милости Божией и Вашего Высокопреподобия внять на мою горькую участь исходатайствовать мне у Преосвященного Владыки своим письмом прежнюю свободу билета, если соблаговолите, в вашу Епархию и обитель прибыть вместе с братом Петром Д., который также по приезде сюда находится в недоумении, куда себя девать по кратости времени до ревизии, и его участь по расположению к Вашему Высокопреподобию остается нерешима. А если у вас, батюшка, места заняты, то благословите нам определиться в другой Епархии, я надеюсь, что вас Преосвященный уважит, а меня уж и на глаза к нему не пущают». А Петр Дмитриевич приписал: «Простите, батюшко, что я дерзаю вас беспокоить семи строками слов: прибыли в Вологду с отцом Иларием благополучно, на наше нещастие вас уже не застали и находимся оба в немалом смущении о нашей участи горькой. А как мы узнали верно о вашей участи, то я ныне припадаю к стопам Вашего Высокопреподобия и прошу сделать со мною милость: своему ближайшему соотечественнику, и помня ваши отеческие милости и любовь, то и не выступаю из вашей воли и нигде {стр. 664} не расположился по своей воле остаться, кроме вашего благословения: а как ближатся границы моей свободы, то надо где-нибудь главу приклонить, то и прошу вас как истинного отца моего, дайте мне какое решение; если я не достоин быть вашим рабом, то благословите, куда мне определиться».