Есть у Вас, Возлюбленнейший, есть у Вас строительное дело повыше плотничьего и каменникова — строение душ».
Наступил 1867 год. В августе намечалось празднование пятидесятилетия святительского служения Митрополита Московского Филарета. Комиссией по подготовке празднования руководил Преосвященный Леонид. По совещании с ним архимандрит Пимен отправил письмо епископу Игнатию с вопросом, не пожелает ли он принять участие в работе Комиссии. В ответ епископ Игнатий писал 24 апреля 1867 г.: «Возлюбленнейший о Господе отец Архимандрит Пимен! Приношу тебе искреннейшую благодарность за воспоминание о мне, грешном, и за поздравление с Праздником Праздников, с которым взаимно поздравляю тебя, желая тебе всех истинных благ и приветствуя всерадостным приветствием: Христос Воскресе!
Равным образом очень благодарен тебе за уведомление, что 5-го августа сего года совершится пятьдесят лет служения Его Высокопреосвященства, Митрополита Филарета, в сане епископа. Весьма желательно, чтоб адрес Его Высокопреосвященству от общежительных монастырей был выполнен удовлетворительно. Самое дело показывает, что составление адреса должно быть поручено лицу: 1) знающему монашескую жизнь; 2) знающему действия Митрополита в пользу вообще монашества по Синоду; 3) знающему действия Митрополита по Московской Епархии; 4) знающему Его частные действия. Адрес может быть силен единственно по числу и достоинству фактов. Очевидно тут нечего делать писателю, вполне чуждому сведений по последним трем пунктам, хотя бы он и мороковал что-нибудь по первому.
Письмо твое полежало на почте в Ярославле, потому что распутица уничтожила на это время сообщение монастыря с городами. Получил я письмо 23-го. В этот день я так ослабел, что слег в постель, едва дышащий. Когда я проезжал через Москву на Бабайки, то был несравненно крепче, нежели теперь, хотя и тогда был уже крайне плох. Служить вовсе не могу: нет груди, нет дыхания, нет ног, спина как бы сломанная. {стр. 669} И келейным делом почти не занимаюсь, хотя зимою решительно не выхожу из келлии.
Прошу твоих святых молитв. Тебе преданнейший слуга Е<пископ> Игнатий» [2110].
Через шесть дней после этого письма святитель Игнатий отошел в вечность. А через шесть с половиной месяцев в вечность перешел Митрополит Филарет: «13 ноября, — писал архимандрит Пимен, — я был у Владыки по двум делам. Думал ли я, что больше не суждено мне видеть его живым. Печальная весть об его кончине достигла нашего монастыря 19-го к вечеру».
Позже он вспоминал: «Покойный Владыка [Филарет] оказывал мне лестное для меня доверие, в котором я вполне мог убедиться. Едва ли еще кто из настоятелей, исключая Лаврского Наместника [2111], пользовался таким отличием».
До назначения нового митрополита временное управление Московскою Митрополиею Высочайше было поручено Преосвященному Леониду, в то время епископу Димитровскому, викарию Московскому. 5 января 1868 г. на Московскую митрополию был назначен Высокопреосвященнейший Иннокентий, Архиепископ Амурский и Камчатский [2112].
В судьбе архимандрита Пимена с этим назначением ничего не изменилось. В марте 1869 г. он отправился в Санкт-Петербург поклониться тамошним святыням. Во время пребывания он посетил и бывших знакомых святителя Игнатия: Татьяну Борисовну Потемкину, вдову графа Михаила Николаевича Муравьева, Пелагию Васильевну, сенатора П. И. Соломона, наместника Александро-Невской Лавры архимандрита Ювеналия (Половцова).
26 марта он поехал в Сергиеву пустынь, познакомился с ее настоятелем отцом архимандритом Игнатием (Малышевым) [2113], который произвел на него сильное впечатление своими художественными талантами: отец Игнатий, писал он, очень искусен в живописи: у него много прекрасных икон и картин его работы. После беседы отец Игнатий поводил его по монастырю. «Пока мы ходили уже стемнело. Вечером был у архи{стр. 670}мандрита в гостях князь Суворов, а после того пришел схимонах отец Михаил Чихачев, с которым вместе мы были некоторое время послушниками в Новоезерском монастыре в 1833 г. Ночевал я у Архимандрита и на следующий день возвратился в Петербург, еще походивши везде и поблагодаривши гостеприимного Настоятеля за его радушный прием и за предложенную хлеб-соль перед моим отъездом».
В 1871 г. судьба свела архимандрита Пимена с еще одним учеником святителя Игнатия, с знаменитым игуменом Череменецкого Иоанно-Богословского монастыря, поэтом и писателем отцом Антонием (Бочковым), который, уйдя на покой, поселился в Угрешском монастыре. Было ему в это время 68 лет. В этом же 1871 г. Московское епархиальное начальство поручило общежительным монастырям посылать по очереди по одному иеромонаху для отправления треб в отделении Московской Чернорабочей больницы. «Наш монастырь, как монастырь Благочинного, — писал архимандрит Пимен, — должен был показать пример и первый начать чреду на этом новом поприще. <…> Первый, поревновавший выступить на это новое поле делания духовного, был один из достойнейших старцев нашей обители, бывший Игумен Череменецкого Богословского монастыря о. Антоний Бочков, жительствовавший у нас на покое. Как первый делатель, он установил надлежащий порядок при отправлении треб и как добрый пастырь положил душу свою за ближних». Архимандрит Пимен, зная о предрасположенности престарелого отца Антония к заболеваниям, отговаривал его, уверяя, что идти в больницу — значит «идти почти на смерть». Так и случилось. Отец Антоний заразился тифом и скончался в больнице 5 апреля 1872 г., пожертвовав собою «на благо страдавшей и умиравшей меньшой братии своей».