Бюджет г-на фон Бодельшвинга, таким образом, фальсифицирован, как, вероятно, и бюджеты многих его предшественников и обоих преемников до 1848 года. Г-н фон Бодельшвинг должен был знать, что он публикует нечто неверное, Ему небезызвестно было действительное состояние государственных финансов. Отклонения от истины были столь значительны, что регирунгсрат Бергиус в Бреславле, а за ним и Бюлов-Куммеров, даже не видя отчетов, публично указали на эти неверные цифры. Конечно, если бы г-н фон Бодельшвинг раскрыл истинное положение вещей, его сообщения и речи перед комиссиями провинциальных ландтагов встретили бы другой прием. При «ограниченной гласности» прусских финансов он мог хвастаться, тогда как при полной гласности он мог бы ожидать только позора и обвинений. Он самодовольно говорил о повышении доходов на 51/2 миллионов талеров, но умолчал, однако, о том, что с 1840 по 1843 г. расходы превысили доходы на 14976401 талер. Хотя страна вынуждена была дать за это четырехлетие 290746282 талера, все же эти крупные суммы не могли покрыть чрезмерных расходов в 305722683 талера. И такие расходы были произведены без войны, без достаточного отстаивания промышленных и торговых интересов за границей, без флота, без значительного поощрения земледелия и ремесла внутри страны! Роскошные королевские постройки, фавориты среди чиновников, подарки юнкерам и бюрократам, а также армия с ее парадами и смотрами обошлись стране невероятно дорого. Но, конечно, не таков был г-н фон Бодельшвинг, чтобы все это признать. Поэтому он составил фальсифицированный бюджет, чтобы убедить народ, что и доходы и расходы были гораздо ниже, чем в действительности.
Но составление ложных бюджетов всегда было и будет рискованным предприятием. Прусские законы предусматривают суровью наказания за подобные должностные преступления. Опубликованные в Собрании узаконений бюджеты представляют собой официальные документы. Это не подлежит никакому сомнению. Правда, прусское право не установило особых наказаний за составление государственными чиновниками ложных официальных документов. Но рескрипт от 3 июня 1831 г. (ср. Кампц, «Jahrbucher», т. 37, стр.407[221]) предписывает квалифицировать подобные действия как обман или должностные преступления и применять к ним соответствующие наказания. Прусские судебные учреждения с тех пор также высказались по этому вопросу. Прусское право предписывает (ч. II, разд. 20, 333[222]) по поводу должностных преступлений следующее:
«Виновный в умышленном нарушении предписаний, относящихся к занимаемой им должности, подлежит немедленному увольнению; сверх того, он, в зависимости от состава совершенного им преступления и причиненного убытка, подвергается соответствующему денежному штрафу, тюремному заключению или заключению в крепости и лишается права занимать государственные должности».
Увольнение, запрещение занимать всякие государственные должности и, сверх того, денежный штраф и лишение свободы — вот что по закону ожидает составителя ложных бюджетов. — Следовательно, если г-н фон Бодельшвинг не сможет оправдаться от тяжкого подозрения в том, что он опубликовал ложный бюджет, судья обязан применить к нему перечисленные наказания. Мы требуем от него и от прокурора, чтобы в это дело была внесена ясность.
Денежный штраф, заключение в тюрьму или крепость должны быть определены в зависимости от состава преступления и причиненного убытка. Убыток, который причинил стране г-н фон Бодельшвинг в компании со своими предшественниками и преемниками по должности, так велик, достигает таких размеров, что его могут причинить всему народу только министры и другие высокопоставленные лица. Мы укажем здесь эту сумму и тут же кстати заметим, что при этом мы тотчас же наталкиваемся на другое должностное преступление министров.
221
К. A. Kamptz. «Jahrbucher fur die Preusische Gesetzgebung, Rechtswissenschaft und Rechtsverwaltung». Bd. 37, Berlin, 1831, S. 407 (К. А. Кампц. «Ежегодник прусского законодательства, юриспруденции и судопроизводства». Т. 37, Берлин, 1831, стр. 407).
222
«Allgemeines Landrecht fur die Preusischen Staaten», zweiter Theil, zwanzigster Titel, 333 («Общее прусское право», часть вторая, раздел двадцатый, 333).