В подобных случаях у франкфуртских господ всегда оказывалась нужная сила, так как они заимствовали ее из арсенала вышеупомянутых «основных сил» наших милостивых отцов народа.
Следовательно, нет ничего удивительного, что франкфуртское лягушечье болото должно бессильно молчать и безмолвно взирать на то, как помазанные господа возвещают свои «основные права», даже если основные права господ «божьей милостью» направлены прямо против него.
Потому-то оно и теперь должно будет столь же спокойно взирать на то, как австрийский Тамерлан {Имеется в виду император Франц-Иосиф I. Ред.} октроировал божьей и Софии милостью своим возлюбленным «подданным», среди которых значительное число немцев, 13 основных прав и одновременно с этим переворотом октроировал еще раз здоровенную пощечину франкфуртским героям. И поделом!
Написано 12 марта 1849 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 244, 13 марта 1849 г.
Перевод с немецкого
ТРИ НОВЫХ ЗАКОНОПРОЕКТА
Кёльн, 12 марта. Прусская королевская власть считает, что наступило, наконец, время предстать во всем своем величии. «Неослабленная» корона[253] божьей милостью даровала нам сегодня три новых законопроекта — о клубах и собраниях, о плакатах[254] и о печати, в которых палатам предлагается обрушить на нас целую серию приятнейших сентябрьских законов.
Завтра мы опубликуем текст этих проектов, а также и их мотивировок в том виде, в каком мы их получили. Мы еще вернемся — и не раз — к этим великолепным продуктам пруссачества. Сегодня мы даем только краткое изложение их.
I. Закон о клубах. «Обо всех собраниях должно быть заявлено за 24 часа до их созыва». Таким образом, запрещаются экстренные собрания по поводу неожиданных важных событий, а ведь именно такие собрания являются наиболее важными. Присутствовать на собрании должно разрешаться всем, следовательно запрещается взимание входной платы для покрытия расходов, связанных с организацией собрания. На собраниях союзов четвертая часть помещения должна предоставляться в распоряжение лиц, не являющихся членами союза. Это значит, что союзы будут вынуждены снимать более обширные и более дорогие помещения и предоставлять возможность платным агентам полиции шумом, криком и скандалами мешать обсуждению вопросов и срывать все собрания. А если все это не принесет желаемых результатов, то «представителю полицейского ведомства» предоставлено право под любым предлогом «немедленно распускать» любое собрание, подобно тому как верховный глава «полицейского ведомства», его величество наш всемилостивейший король, «немедленно распустил» согласительное собрание. Как только полиция объявит собрание распущенным, все присутствующие должны немедленно удалиться, если они не хотят разделить участь берлинских рыцарей соглашения, т. е. если они не хотят быть удаленными из зала при помощи штыков.
Клубы, правда, не должны получать «предварительного разрешения», но зато они должны подавать местным властям столько предварительных заявлений и выполнять такое количество формальностей, что уже по одной этой причине их деятельность становится почти невозможной. Что же касается созыва собраний под открытым небом, демонстраций и т. д., то для них требуется предварительное разрешение полиции. А для того, чтобы положить конец ношению красных лент, кокард и шапок, октроируется еще в заключение новое издание старых постановлений относительно устройства облав на лиц, носящих черно-красно-золотые[255] значки.
Вот как выглядит «право союзов и собраний», которое правдолюбивый и верный своему слову Гогенцоллерн дрожащим голосом гарантировал нам год тому назад!
II. Закон о плакатах. Все плакаты политического содержания, за исключением объявлений о законных, разрешенных собраниях (таким образом, опять все собрания являются лишь милостиво «разрешенными»), запрещаются. Следовательно, правление клуба в бурные времена не имеет права даже посредством плакатов призывать народ к спокойствию; и все это для того, чтобы ни одна жертва не могла ускользнуть из рук геройствующей солдатни! Далее: продажа или раздача печатных изданий на улице также запрещается, если не имеется соответствующего разрешения, которое может быть аннулировано в любой момент! Другими словами: прусская королевская власть хочет осчастливить нас улучшенным изданием закона о crieurs publics[256], который была вынуждена принять во Франции запуганная палата депутатов в самые худшие времена буржуазного деспотизма Луи-Филиппа.
253
Намек на заявление Фридриха-Вильгельма IV в его речи при открытии Соединенного ландтага 11 апреля 1847 г. о том, что он является «наследником неослабленной короны и должен в неослабленном виде передать ее своим преемникам».
254
Под плакатом в первой половине XIX в. подразумевали всякое воззвание, объявление, уведомление, вывешенное на улице для всеобщего обозрения. Плакаты были острым оружием в политической борьбе, средством революционного воздействия на массы.
255
256
Так называемый закон о