Мы, однако, считаем предпочтительным более тесное объединение рабочих союзов, состоящих из однородных элементов; поэтому настоящим заявляем о своем выходе с сегодняшнего дня из Рейнского окружного комитета демократических союзов.
Фр. Аннеке. К. Шаппер. К. Маркс. Г. Беккер. В. Вольф (заместитель)»
Написано 14 апреля 1849 г.
Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 273, 15 апреля 1849 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с немецкого
На русском языке публикуется впервые
ЗАСЕДАНИЕ ВТОРОЙ ПАЛАТЫ В БЕРЛИНЕ 13 АПРЕЛЯ
Кёльн, 19 апреля. Вернемся для разнообразия вновь к нашей дорогой берлинской второй палате. Она проверила мандаты, приняла адресы, сочинила регламент и с особым, небывалым интересом обсудила вопрос, который, как известно, является темой фельетонов «Neue Rheinische Zeitung», — вопрос о германском императоре[300]. Все это прошло совершенно незамеченным из-за канонады у Новары и Пешта, и даже «морской бой» у Эккернфёрде и взятие штурмом укреплений Дюппеля[301] произвели более сильное впечатление, чем все вместе взятые выступления правых и левых в прусском народном представительстве.
Но теперь, когда почтенная палата занята обсуждением трех законов о затыкании рта[302] — закона о плакатах, закона о клубах и закона о печати, — когда уже закончено рассмотрение одного из них, закона о плакатах, теперь дело представляет для нас несколько больший интерес, теперь более любопытно проследить, как наши господа депутаты делают все от них зависящее, чтобы дополнить октроированную конституцию.
Посмотрим стенографический отчет 26-го заседания от 13 апреля[303].
Сначала депутат Лисецкий вносит запрос министерству по поводу использования польского ландвера в войне против Дании.
Согласно параграфу 61 закона о ландвере, ландвер может быть мобилизован только в случае неожиданного вражеского нападения на страну. Вся организационная структура ландвера свидетельствует о том, что он вообще может быть использован лишь тогда, когда регулярная армия и резервы оказываются недостаточными. А теперь мобилизуют ландвер на войну против маленькой Дании, с которой может справиться один армейский корпус линейных войск!
Но это еще не все. Хотя мнимо-немецкую Познань только путем вероломства и грубого насилия удалось включить в Германский союз, хотя часть Познани, лежащая по ту сторону знаменитой демаркационной линии[304], согласно всем договорам не имеет абсолютно ничего общего с Германским союзом, — все же власти мобилизуют часть отправляемого в Шлезвиг ландвера в районах Познани, лежащих по обе стороны демаркационной линии.
Эти солдаты ландвера, настоящие поляки по национальности, причем половина из них даже не входит в Германский союз, отправляются в Шлезвиг, чтобы там в качестве германских имперских солдат с германской черно-красно-золотой имперской кокардой на шлемах быть убитыми к вящей славе Германии!
Исход «германской войны» в Ломбардии решили хорваты; исход «германской» борьбы против Вены решили чехи, русины и опять-таки хорваты; исход «германской» войны в Шлезвиге решат поляки. С помощью таких солдат одерживаются в наши дни «победы германского оружия»!
Так-то король выполняет слово, данное 11 апреля полякам через своего полномочного комиссара:
«В соответствии с этим новобранцы, являющиеся уроженцами великого герцогства Познанского, не должны зачисляться в силезские или какие-либо другие немецкие полки и, наоборот, немецкие новобранцы не должны зачисляться в польские полки. Обучение войск и командование ими должно производиться на их языках… польская армия всех родов войск должна стать совершенно самостоятельной единицей» и т. д.
Обо всем этом Лисецкий говорит спокойным, но решительным тоном. К концу своего выступления он обращает внимание собрания на особую злонамеренность, проявившуюся в том, что три батальона ландвера были набраны как раз в той единственной провинции, которая в прошлом году тяжело пострадала от гражданской войны, навязанной ей Пруссией. Слово получает военный министр г-н Штрота. Г-н министр делает собранию пространнейший доклад о том, что «вся прусская военная организация базируется на принципе соединения линейных войск и ландвера, каковой принцип проводится при формировании корпусов и дивизий, а в военное время распространяется и на бригады», что отправка «одних лишь линейных войск без ландвера на отдаленные театры военных действий в значительной мере препятствует органическому соединению нескольких воинских частей и вызывает различного рода серьезные помехи при мобилизации остающихся частей» и т. д. Все это весьма способствует тому, чтобы обыватели и чиновники, заседающие в палате, получили замечательное представление об организации «Моей доблестной армии».
300
В «Neue Rheinische Zeitung» №№ 265, 266, 267, 269 и 271 от 6, 7, 8, 11 и 13 апреля 1849 г. была напечатана серия фельетонов Г. Веерта, в которых высмеивалось принятое 28 марта 1849 г. решение франкфуртского Национального собрания об избрании германским императором прусского короля Фридриха-Вильгельма IV.
301
В битве при Новаре (Северная Италия) 23 марта 1849 г. австрийская армия нанесла решающее поражение пьемонтской армии. Об этой битве см. статью Энгельса «Поражение пьемонтцев» (настоящий том, стр. 413–423).
В результате успешного наступления венгерской армии в начале апреля 1849 г. австрийская армия была вынуждена отступить из Пешта, сохранив свой гарнизон в крепости Буда, осада которой затянулась до 2 мая, когда крепость была взята венграми.
«Морским боем» у Эккернфёрде Энгельс иронически называет обстрел немецкой береговой батареей датской эскадры и захват двух кораблей 5 апреля 1849 г. в гавани Эккернфёрде (Шлезвиг); это событие, не оказавшее сколько-нибудь значительного влияния на ход войны с Данией, изображалось официальной прусской прессой как крупная победа прусских войск.
13 апреля 1849 г. так называемые войска Германского союза взяли штурмом датские укрепления у деревни Дюппель (Шлезвиг).
303
См. «Stenographische Berichte uber die Verhandlungen der durch das Allerhцchste Patent vom 5. Dezember 1848 einberufenen Kammern. Zweite Kammer». Berlin, 1849, S. 462–465 («Стенографический отчет о дебатах палат, созванных по высочайшему указу от 5 декабря 1848 года. Вторая палата». Берлин, 1849, стр. 462–465).
304
В Познани после мартовской революции 1848 г. вспыхнуло национально-освободительное восстание поляков против гнета реакционной Пруссии; в этом движении, наряду с возглавлявшими его шляхетскими элементами, принимали широкое участие крестьяне и ремесленники. Прусское правительство в марте 1848 г. пошло на уступки, обещав создать комиссию для проведения преобразований в Познани: организации польского войска, назначения поляков на административные и другие должности и признания польского языка официальным языком в Познани. Однако королевский указ от 14 апреля 1848 г. установил разделение герцогства Познанского на две части: восточную — польскую и западную — «немецкую», не подлежащую «реорганизации». После кровавого подавления восстания в Познани (апрель — май 1848 г.) демаркационная линия в последующие месяцы переносилась все дальше на восток, захватив в результате почти всю территорию великого герцогства Познанского. Обещанная полякам «реорганизация» так и не была проведена. Маркс и Энгельс резко выступали против подавления прусской реакцией и буржуазной контрреволюцией национально-освободительной борьбы поляков (см. статьи «Новый раздел Польши», «Новая политика в Познани», «Дебаты по польскому вопросу во Франкфурте», настоящее издание, т. 5, стр. 54–55, 97–98 и 335–388).