«На этот вопрос о неотложности должен быть непременно (!) дан утвердительный ответ, таково, по крайней, мере (!!) мое мнение (!!!), учитывая сомнения (!!!!), которые были здесь высказаны (!!!!!)».
И, наконец, г-н Симонс намеревается «санкционировать законный фундамент для ограничения плакатов».
Санкционировать фундамент! Где вы научились такому языку, г-н Симонс?
После подобных ораторских шедевров гг. Риделя и Симонса мы, разумеется, не можем останавливаться на речи выступившего за ними г-на Берендса. Г-н Берендс правильно почувствовал, что запрещение плакатов направлено прямо против пролетариата, но он очень слабо развил эту мысль.
Общие дебаты закончены. За отклонение законопроекта en bloc голосует 152 человека, против также 152. Из числа левых, между прочим, отсутствует без уважительных причин г-н Килль из Кёльна. Если бы г-н Килль присутствовал, законопроект был бы просто-напросто отклонен. Следовательно, г-ну Киллю мы обязаны тем, что законопроект частично принят.
На обсуждении отдельных частей проекта мы останавливаться не будем. Результат их известен: за книгоношами установлен полицейский надзор. За это они могут принести благодарность г-ну Киллю!
Написано Ф. Энгельсом 21 и 23 апреля 1849 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 279 и в № 283; 22 и 27 апреля 1849 г.
Перевод с немецкого
На русском языке публикуется впервые
ЛАССАЛЬ[312]
Кёльн, 26 апреля. Мы должны сообщить о факте, который свидетельствует, что en fait de justice {в делах правосудия. Ред.} больше нет ничего невозможного. Г-н генеральный прокурор Николовиус явно намерен украсить себя такими лаврами, какие в свое время не пожинал даже г-н Геккер.
Из наших прежних сообщений известно, что заместитель обер-прокурора в Дюссельдорфе фон Аммон I во время уголовного процесса против Лассаля в течение трех недель утаивал от судебного следователя в своей конторке письмо Лассаля, в котором тот призывал одного шёнштейнского земледельца {Штангира. Ред.} привести в Дюссельдорф, в случае если разгорится борьба, подкрепление примерно в 100 человек, и что г-н фон Аммон лишь тогда передал письмо следователю, когда последний сообщил ему, что следствие закончено. Напомним, что из-за этого письма — которое, впрочем, никакого прямого призыва к восстанию не содержало, так что ни судебная палата, ни обвинительный сенат не отнесли его к числу доказательств виновности, — из-за этого письма должно было вновь начаться следствие, а это послужило причиной того, что с процессом Лассаля не было покончено и в прошлую сессию суда присяжных.
Ввиду этого Лассаль заявил тогда генеральному прокурору протест против преднамеренного затягивания дела г-ном фон Аммоном I.
Генеральный прокурор, вместо того чтобы дать Лассалю какой-нибудь ответ, направляет его заявление в дюссельдорфскую прокуратуру вместе с распоряжением начать против Лассаля по этому заявлению следствие на основании статьи 222, так как г-ну фон Аммону будто бы в нем нанесено оскорбление! Pends-toi, Figaro, tu n'aurais pas invente cela! {Повесься, Фигаро, тебе до этого не додуматься! (Бомарше. «Безумный день, или женитьба Фигаро»). Ред.}
Итак, письмо г-ну Николовиусу должно рассматриваться как оскорбление г-на фон Аммона в духе статьи 222! Мы уже разъясняли однажды во время процесса по делам печати, который мы имели удовольствие вести против господ Цвейфеля и Геккера, что сама статья 222 не применима в случае публичных оскорблений в печати и что она применяется лишь в случае таких оскорблений, которые нанесены господам чиновникам в их личном присутствии.
Но если бы даже статья 222 и применялась в случае оскорблений, нанесенных публичными выступлениями в печати, то, конечно, и тогда никому не пришло бы в голову утверждать, что письмо к третьему лицу может представлять собой оскорбление чиновника. Согласно существующей до настоящего времени процедуре судов исправительной полиции, всегда требовалось, чтобы содержащий оскорбление документ был направлен самому оскорбляемому лицу или распространен публично. Г-н Николовиус делает теперь открытие, что если третьему лицу в оскорбительных выражениях пишут о чиновнике, то это является оскорблением чиновника! Выходит, надо остерегаться в своей частной переписке говорить о чиновниках в непочтительном тоне!
312
Лассаль был арестован в Дюссельдорфе 22 ноября 1848 года. Ему было предъявлено обвинение в призыве к вооружению против государственной власти (см. настоящий том, стр. 286–288). Процесс против него всячески затягивался судебными властями Рейнской провинции. В ответ на просьбы Лассаля в письмах Марксу и Энгельсу выступить в его защиту в «Neue Rheinische Zeitung» был опубликован ряд статей о злоупотреблениях и незаконных действиях судебных властей по отношению к Лассалю. Маркс и Энгельс приняли также участие 3 марта в депутации к генеральному прокурору Николовиусу с протестом против затягивания судебного разбирательства по делу Лассаля (сообщение об этом было опубликовано в «Neue Rheinische Zeitung» № 238, 6 марта 1849 года). Суд состоялся 3–4 мая; присяжные оправдали Лассаля. Отчет о процессе был напечатан во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 291, 8 мая 1849 года.