Как известно, рейнские юристы (за немногими похвальными исключениями) не нашли более неотложного дела в прусском собрании соглашателей, как лечить прусское правительство от его старых предрассудков и застарелой вражды. Они доказали ему на деле, что их былая оппозиция едва ли многим отличается от оппозиции французских парламентов до 1789 года: у тех и других — лишь упорное, приукрашенное либеральными фразами отстаивание своих цеховых интересов. Как во французском Национальном собрании 1789 г. либеральные члены парламента, так и в прусском Национальном собрании 1848 г. либеральные рейнские юристы были храбрейшими из храбрых в армии сервилизма. Рейнско-прусская прокуратура превзошла старопрусских следователей своим «политическим фанатизмом». Рейнские юристы должны были, естественно, блюсти свою репутацию и после роспуска собрания соглашателей. Лавры старопрусского высшего трибунала не давали спать рейнско-прусской кассационной палате. Ее шеф-президент Зете обратился к старшему ревизионному советнику Эссеру (не смешивать с кёльнскими «благонамеренными Эссерами» {Имеются в виду кёльнские адвокаты Эссер I и Эссер II. Ред.}) с таким же посланием, какое председатель высшего трибунала Мюлер адресовал тайному советнику высшего трибунала Вальдеку. Но рейнско-прусская палата сумела превзойти старопрусскую палату. Председатель рейнской кассационной палаты перещеголял своего конкурента тем, что совершил грубую бестактность, ознакомив через посредство «Deutsche Reform»[138] берлинскую публику с письмом к г-ну Эссеру еще до того, как отправил его самому г-ну Эссеру. Мы убеждены, что вся Рейнская провинция ответит на письмо г-на Зете грандиозным адресом нашему убеленному сединами почтенному земляку г-ну Эссеру.
Не что-то гнило в «королевстве датском»[139], а решительно все!
А теперь — в Мюнстер!
Наши читатели уже слышали о протесте окружного суда в Мюнстере против возвращения к своим обязанностям его директора Темме. Дело обстоит следующим образом:
Министерство контрреволюции внушило, прямо или косвенно, тайному высшему трибуналу, рейнской кассационной палате и окружным судам в Бромберге, Ратиборе и Мюнстере, что королю неугодно, чтобы Вальдек, Эссер, Гирке, Кирхман и Темме вернулись на свои высокие судейские посты, так как они продолжали заседать в Берлине и участвовали в принятии постановления об отказе от уплаты налогов. Следовательно, означенные учреждения должны-де протестовать против этого.
Высокие судебные палаты (в первый момент рейнская кассационная палата колебалась — великие артисты достигают своего успеха не тем, что выступают первыми, а тем, что выступают последними) все без исключения последовали этому внушению и отправили протесты из Берлина и в Берлин. Окружной суд в Мюнстере оказался настолько глупым, что обратился непосредственно к королю (так называемому конституционному королю) с протестом против Темме, где говорится буквально следующее:
«Своим участием в незаконных заседаниях фракции Национального собрания, деятельность которого была в это время прервана, он открыто выступил против правительства Вашего величества, а голосуя за постановление об отказе от уплаты налогов, вступил на революционную почву и пытался разжечь в нашем отечестве пожар анархии».
И далее говорится:
«Нашему правовому сознанию, требованиям со стороны публики в отношении безупречности директора окружной судебной коллегии, обязанностям последнего в деле воспитания начинающих судебных чиновников и его положению по отношению к низшим судебным чиновникам противоречит то, что после таких фактов вышеозначенный Темме остается на своем посту в здешней коллегии. Поэтому мы считаем долгом своей совести всеподданнейше выразить Вашему величеству наше настоятельное желание быть поставленными вне служебных отношений к директору Темме».
Адрес подписан всей коллегией, за исключением единственного советника, зятя министра юстиции Ринтелена.
Этот министр юстиции 18 декабря послал г-ну Темме в Мюнстер копию приведенного адреса «на его решение», после того как Темме, не встретив никаких возражений со стороны трусов, приступил уже там снова к исполнению своих служебных обязанностей.
Утром 19 декабря Темме, как сообщает «Dusseldorfer Zeitung», явился в первый раз на пленарное заседание окружного суда и занял свое место директора рядом с заместителем шеф-президента фон Ольферсом. Сейчас же после открытия заседания он попросил слова и произнес вкратце приблизительно следующее:
138