Там были люди, его сотрудники, не мельче самого Берзина. Но, конечно, это — не Эпштейн и не Алмазов (бухгалтер и плановик!), и не Эпштейна и Алмазова имеют в виду, когда говорят о «вишерцах» на Колыме. Я ведь Берзина знаю, был с ним на Вишере, знаю все его окружение. В Москве живет немало людей тогдашней Вишеры, и можно только удивляться, что Козлов за 10 лет собрал такой удивительно несерьезный и беспечный материал. Не знаю, что будет дальше. Ну, бог с ним.
Нине Владимировне — мой сердечный привет. Это письмо вам обоим: и Нине Владимировне и тебе.
Здоровье мое плохое. Впрочем, я продолжаю верить, что начатое на 22 съезде партии не остановится и поборет все препятствия, которые очень велики.
Вот тебе сюжет для рассказа. «История болезни» — по форме, по бланку, каких были тысячи, десятки тысяч. С лабораторным анализом, следами переломов от побоев, пеллагры. Анамнез морби и анамнез вита[113]. И смерть. И секционный акт, где диагноз не сходится, но подгоняется под какой-нибудь «нейтральный».
Никогда еще, кажется, такого длинного письма я тебе не писал.
О. С. шлет вам обоим привет. Желает счастья, бодрости. Пиши.
В.
Москва, 8 января 1964 г.
Дорогой Борис!
Жестокий грипп не дает мне возможности поблагодарить тебя достойным образом за твой отличный подарок. Самое удивительное, что стланик[114] оказался невиданным зверем для москвичей, саратовцев, вологжан. Нюхали, главное, говорили: «пахнет елкой». А пахнет стланик не елкой, а хвоей в ее родовом значении, где есть и сосна, и ель, и можжевельник. Словом — жму руку.
Привет Н. В.
Мама твоя звонила перед Новым годом.
Твой В. Шаламов.
Москва, 26 апреля 1964 г.
Дорогой Борис!
В № 4 «Нового мира» за этот год, только что вышедшем, помещены воспоминания о Колыме одного из колымских доходяг — генерала армии Горбатова («Годы и войны»). Речь идет о 1939 годе, о Мальдяке и о больнице 23-го километра. Обязательно найди и прочти. Это — первая вещь о Колыме, в которой есть дыхание лагеря (и истина), хотя в уменьшенном «масштабе». Я думаю, что ты вспомнишь и то, что забыл Горбатов, — фамилию того фельдшера, который работал на Мальдяке в 1939 году. Прошу ответить мне незамедлительно. Привет Н. В.
В. Шаламов.
Москва, 4 июня 1964 г.
Дорогой Борис!
Сердечно тебя благодарю за великолепные фотографии, которые ты прислал. Я давно должен был написать это, да все прибаливаю и не нашел сил для письма. Я не думал, что ты так чудесно делаешь эти вещи. О справках. Я написал письмо (уже давно) начальнику аркагалинской шахты (он на пенсии и живет в Москве), но никакого ответа не получил пока. Напишет и Андрей Максимович (он в Москве сейчас).
Нине Владимировне мой привет самый лучший.
В. Шаламов.
Москва, 5 июня 1964 г.
Дорогой Борис. Пишу карандашом потому, что котята изгрызли авторучку, а новую пока не купил. Посылаю тебе текст свидетельства, заверенного в нотариальной конторе б. начальником аркагалинской шахты И. Ф. Цепковым[115]. Это не б. з/к, а договорник. За первые годы (с 11 авг. 1937 г. по 1 апр. 1939 г.) дает свидетельство доктор Лоскутов (я уже написал ему). Время войны (1942–1945) удостоверит, надо надеяться, А. М. Пантюхов, который сейчас в Москве. Достаточен ли текст нотариального свидетельства Цепкова? Сообщи, и я вышлю тебе подлинник (он выдается в одном экземпляре). И Лоскутов, и Пантюхов были в тех же горных управлениях в годы 1937–1939 и 1942–1945, что и я. И Лоскутов, и Пантюхов дают свидетельства по форме, которую я посылаю.
Привет Н. В.
В. Ш.
Москва, 26 июня 1964 г.
Дорогой Борис!
Почему ты не пишешь? Разве «деловая» сторона — единственная в наших отношениях? Ты не ответил о времени вашего возвращения в Москву, не рассказал о своих издательских делах, магаданских и столичных. Жду писем. Привет Н. В.
О. С. и Серёжа приветствуют вас обоих (они оба на даче сейчас).
В. Ш.
Москва, 2 июля 1964 г.
Дорогой Борис!
Я сердечно тебя благодарю за рецензию[116], где ты выступаешь по всем критическим канонам, заслуживая отличной отметки. Но это — пустяки, я хочу написать (в связи с рецензией твоей) письмо как можно толковей, но чувствую себя очень плохо и не в силах сейчас изложить то, что хочу. Это короткое письмо как бы извинение за задержку ответа.
113
Принятая в медицине форма истории болезни, устанавливающая связь между заболеванием (morbi — лат.) и содержанием жизни (vita) пациента.
114
В подарок к новому 1964 году Б. Н. Лесняк прислал Шаламову авиабандеролью ветки колымского стланика. Это послужило поводом к написанию рассказа «Воскрешение лиственницы» (1966), где образ стланика трансформирован в образ лиственницы.
115
Цепков (Цапков) Н. Ф. — один из свидетелей (наряду с Ф. Е. Лоскутовым, А. М. Пантюховым и Г. А. Воронской), подтвердивших колымский трудовой стаж Шаламова для назначения ему в 1965 г. повышенной пенсии (72 руб. 60 коп.) с учетом подземных работ.
116
Рецензия на два сборника стихов Шаламова («Огниво» и «Шелест листьев»), написанная Б. Н. Лесняком и опубликованная в «Магаданской правде» 24 июня 1964 г. под заголовком «Север, Север...» вместо предложенного автором названия «Дорога».