Пиши.
Привет Н. В.
Нельзя ли еще экземпляр получить учебника географии для средней школы (Карпова) и все новое, непредусмотренное.
В. Ш.
Москва, 17 апреля 1969 г.
Дорогой Борис!
Спасибо за книжку Яновского[127]. Эту книжку написал подлец. Учебник географии Кузьмина выглядит много порядочнее. Автор видит решение колымского вопроса в навечном прикреплении людей к Северу — ясно, что для «комплекса» не имеет значения, чем прикрепляют — длинным рублем или колючей проволокой — до концлагерей тут один шаг.
Как ни безразлична мне современная Кольма, я с жадностью ловлю каждую кроху сведений о любом дне из тех двадцати лет нашей колымской жизни. Тот исторический период (с 1932 по 1956 год) бесконечно важнее всей Колымы исторической и всей Колымы современной для русской истории.
Поистине мы с тобой наблюдали «мир в его минуты роковые». Автор брошюры «Человек и Север» хотел бы отменить мороз и ветер, отменить климат. Увы — автор не в силах отменить географию. Он не в силах отменить и историю, как бы ни хотел замолчать, исказить, отрицать все, что было, оболгать мертвецов и прославить убийц.
Привет Н. В.
С уважением и симпатией В. Шаламов.
Москва, 7 мая 1972 г.
Дорогая Нина Владимировна!
Сердечное Вам спасибо за рецепты[128]. Помощь оказалась экстренной, хотя и удалена от Москвы за девять (или двенадцать) тысяч километров.
Даже рецепты с датой магаданской удалось использовать — не прошел еще десятидневный срок.
Борису передайте тысячу приветов в больницу, если он уже (или еще) не вышел оттуда. А что с ним? Опасное что-нибудь, Вы не написали.
Шлю вам обоим привет. Пишите.
Ваш В. Шаламов.
Переписка с А. К. Гладковым
Москва, 25 октября 1966 г.
Дорогой Александр Константинович.
Надежда Яковлевна[129] встревожена Вашей болезнью и просит Вас написать ей, когда Вы приедете в Москву. Я тоже прошу подать голос. Спасибо за добрые слова о стихах в «Юности»[130].
16 февраля 1967 г.
Дорогой Александр Константинович!
Сердечно благодарю за Ваше любезное письмо и газетную вырезку с интервью Куни[131]. Конечно, не только Куни и Орнальдо[132], но все, все темные и тайные силы были мобилизованы и использованы. И почему нет? Разве есть границы морали личной? Жизнь не знает, что такое самое худшее — всегда есть дно дна. Предела тут нет. Смерть, наверное, какой-то предел, но и смерть есть только часть жизни. У меня просто руки опускаются, когда видишь, что все, наиболее выстраданное, наиболее проверенное, подвергается сомнению из-за того, что люди просто не хотят подумать серьезно о многом, начиная с фармакологии букиниста[133] и кончая блатным миром. Никто не хочет знать, что все гораздо серьезней, страшней.
Жму Вашу руку. Сердечный привет Эмме Анатольевне. Я чуть не месяц проболел (грипп) и только-только начал выходить. Ваш привет Надежде Яковлевне я передал письмом и только вчера — лично. Работа Л. Я. Гинзбург о Мандельштаме должна быть первоклассной. Л. Я., по-моему, — единственный сейчас в России человек, который может писать о стихах[134]. Стихи стоят особо в литературе, в искусстве. О них необычайно трудно писать. Белинский, Чернышевский, Добролюбов никогда в жизни не писали о стихах[135]. Еще раз — привет.
Ваш В. Шаламов.
8 июня 1967 г.
Дорогой Александр Константинович.
Спасибо за Ваше доброе письмо[136]. Книжку[137] пришлю, как только придет тираж — в нашей издательской практике эта сторона сильно отстает от «сигнала». Казалось бы, о чем «сигнал»? — о тираже. Сердечный привет Эм. Анат.
Москва, 20 янв. 1969 г.
Дорогие Эмилия Анатольевна и Александр Константинович!
Сейчас я хочу обратить ваше внимание, дорогие Э. А. и А. К., на книжку стихов, которая только что вышла в Ереване (тираж 5 тыс.), Мария Петровых «Дальнее дерево»[138]. Здесь, если отбросить переводы с армянского и ряд проходных и просто слабых стихов, набирается более тридцати первосортных, великолепных стихотворений (на тему стихи — судьба). Книжка могла бы быть событием. Выход «Дальнего дерева» говорит о том, что если и есть поэтические резервы у века — они в нашем поколении. Так долго все было растоптано — распрямляется только теперь. Вот одно из стихотворений:
128
Имеются в виду рецепты на нембутал — снотворное, без которого не мог обходиться писатель. Письмо свидетельствует, что, несмотря на разрыв 1971 г., Шаламов сохранял сочувствие к Б. Н. Лесняку.
131
Имеется в виду Михаил Куни (1897–1972) — эстрадный артист, выступавший с 1930-х годов в жанрах «массовый гипноз публики», «психологические опыты», «чтение мыслей» и т. д., напоминая открытого прессой в 1960-е годы «экстрасенса» Вольфа Мессинга. В контексте развиваемой далее Шаламовым темы о «темных и тайных силах», которые были «мобилизованы и использованы» (речь идет о политических процессах 1936–1937 гг., где подсудимые, видные большевики, признавались в возводимых на них явно фантастических обвинениях), это указывает на глубокую увлеченность писателя слухами и предположениями об использовании в системе НКВД психотехники и других средств для подавления воли подсудимых (Шаламов допускает, что и М. Куни с его способностями мог быть привлечен к такого рода задачам). Современные данные не подтверждают подобных фактов. См., напр., Китаев Н. И. «Криминалистический экстрасенс» Вольф Мессинг (Режим доступа: https://litmir.club/br/?b=119344&p=1), в этом интернет-источнике упоминается и М. Куни.
132
Орнальдо — псевдоним артиста Н. А. Смирнова, выступавшего в 20–30-е годы с сеансами массового гипноза. Упоминается в рассказе Шаламова «Букинист» (1956).
133
Имеется в виду рассказ «Букинист», где устами героя, бывшего чекиста (его прототипом являлся знакомый Шаламова В. А. Кундуш), утверждается версия о подавлении воли участников процессов тридцатых годов химическими средствами, а также методами гипноза. Шаламов был склонен разделять эту версию и своим рассказом взывал к ее расследованию.
134
Шаламов, несомненно, читал книгу Л. Я. Гинзбург «О лирике» (Л., 1964). Ее большая работа «Поэтика Осипа Мандельштама» была опубликована в сборнике «Известия АН СССР». М., 1972. Т. XXXI. Вып. 4.
135
Шаламов с предубеждением относился к представителям т. н. «реальной» литературной критики XIX века, которые, по его мнению, недооценивали значения художественной формы в поэзии, делая акцент главным образом на общественно-актуальном содержании.
138
Единственный прижизненный сборник стихов поэтессы М. Петровых (1908–1979) «Дальнее дерево» вышел в Ереване в 1968 г.