Я хотел бы напечатать «Очерки преступного мира» в любом журнале — специальном, ведомственном, провинциальном и т. д.[160] Казалось, почему бы издательству бояться решения этой важнейшей темы? Боятся нарушить — не традицию, а душевный покой, свой и начальства.
Желаю Вам всякого добра.
С глубоким уважением В. Шаламов.
20 апреля 1972 г.
Дорогой Олег Николаевич.
Я очень рад, что именно Вы будете писать обо мне для «Литературной энциклопедии»[161], отвечаю на Ваши вопросы. Я родился 18 июня 1907 года в городе Вологде. Список вышедших книг (стихотворных сборников) невелик:
1. «Огниво» — 1961, г. Москва, изд. «Советский писатель». 2. «Шелест листьев», 1964. То же издательство. 3. «Дорога и судьба», 1967. То же издательство. 4. «Московские облака» — выходят в «Советском писателе» в июле нынешнего 1972 года — так мне обещали в издательстве.
Сборников прозы у меня нет, хотя меня хорошо печатали «до»: рассказы «Три смерти доктора Аустино» — в № 1 «Октября» за 1936 г., «Возвращение» — в журнале «Вокруг света» № 12 за 1936 г., «Пава и древо» — в «Литературном современнике» № 3 за 1937 г., очерк «Картофель» был напечатан в «Колхознике» М. Горького в № 9 1935 г., «Мастер, переделывающий природу» (о Мичурине) — в журнале «Прожектор» № 8, 1934 г. Недавно я просмотрел мои старые вещи. Рассказов там просто нет в том понимании жанра, какого я держусь сейчас. Там и нравственные требования были иные, и внутренний толчок иной, и техническое вооружение отличалось от нынешнего.
«После» был напечатан только «Стланик» — один из серии «Колымских рассказов» — в журнале «Сельская молодежь» № 3 за 1965 г. «Вопросы литературы» напечатали мою статью «Работа Бунина над переводом “Песни о Гайавате”».
Первые стихи я напечатал в возрасте 50 лет, хотя пишу стихи с детства, в журнале «Знамя» в 1957 году (№ 5) — цикл «Стихи о Севере». С этого времени печатаю стихи постоянно в журналах «Москва», «Знамя», альманахах «День поэзии». Главный же журнал, где я постоянно печатаю стихи, — это «Юность». Б. Н. Полевой и редакция дали мне возможность, несмотря на запоздание, определить свое поэтическое лицо.
На все мои стихотворные сборники было много рецензий и откликов. Наиболее мне дороги рецензия Слуцкого на «Огниво» — «Огниво высекает огонь» («Литературная газета», 5.X.1961), Ваш разбор «По самой сути бытия» в «Литературной газете». Были рецензии Г. Красухина в «Сибирских огнях» (№ 1 за 1969 г.) и Э. Калмановского в «Звезде» (№ 2, 1965), где были попытки угадать кое-что в моих стихах.
В шестьдесят лет остается немного вещей, которыми по-настоящему дорожишь. Как я ни спешил — а я очень спешил использовать запас и нравственных сил, и таланта, — я не сделал и тысячной части того, что хотел. И в стихах, и в прозе.
В стихах мне казалось, что я вышел на какие-то важные рубежи пейзажной лирики русской поэзии XX века во всей ее технической и духовной оснащенности. Что я нащупал почти предел эмоциональности, уплотненности стихотворной строки при сохранении звуковой опоры канонического русского стиха, чьи возможности — безграничны.
В прозе я считаю себя наследником пушкинской традиции, пушкинской фразы с ее лаконизмом и точностью. Сближение документа с художественной тканью — вот путь русской прозы XX века — века Хиросимы и концлагерей, века войн и революций.
Поэзия и проза взаимно пересекаются в моих вещах, едины, но не внешним, а внутренним единством.
Голова моя свежа, как и пятьдесят лет назад, и перо мое в полном порядке.
С глубочайшим уважением,
В. Шаламов.
На любой Ваш вопрос я готов ответить незамедлительно.
Переписка с Ю. А. Шрейдером
Москва, 7 сентября 1975 г.
Дорогой Юлий Анатольевич!
Вот — нелицеприятная и строгая критика Вашего стихотворения:
Не «на песок», а именно «на висок».
Во всей русской лирике, да и в мировой также, не говоря уж о прозе, нет такого положения человеческого тела, чтобы дождь капал на висок. Дождь может капать (по законам тяжести — отвесно) и попадать — на темя или шапку; на голову, на череп, но не на висок. Поэтому — то, что дождь каплет на висок, — это плюс, огромный плюс, это — стихи. Это та новинка, которая сразу обращает внимание и искушенного, и неискушенного читателя. Создание таких «физических новинок» и есть предмет стихосложения. Вторая новинка этого стихотворения та, что «дождь — святая водичка». Тоже — плюс, хотя такие поэтические истины добывал Бунин — способом «от ума», а не в звуковом потоке. Вот если бы эти стихи писал Пастернак — он бы накручивал на повторы, или, если пользоваться Вашим термином, — «опорные трезвучия», весь близлежащий и далеко лежащий мир.
160
«Очерки преступного мира», созданные Шаламовым в конце 1950-х гг., не были напечатаны ни в одном из журналов (ср. ответ редактора издательства «Советский писатель» Ф. Колунцева в наст. томе).