В Магадане есть краевой музей. Не знаю — какова его судьба теперь, но лет пять назад он влачил жалкое существование. В темном сарае стояло облезшее чучело лося, и в темных и низких комнатах одноэтажного деревянного дома были сбиты в угол запыленные фигуры россомах, лис, медведей, зайцев, ястребов — всех вместе. Прочие экспонаты были тоже расставлены кое-как. Экскурсоводов не было.
Хороший большой очерк о курорте союзного значения «Талая», о его истории был бы во много раз полезнее бледного стихотворения Григорьева об этом курорте.
В книге Сергея Обручева «В неизведанные края» есть страничка о геологе Иване Демьяновиче Черском, именем которого назван крупнейший горный хребет Колымы. Бывший политссыльный Черский, так же как и Тан-Богораз, вписал свое имя в историю края[275]. И обручевские строки, включающие куски дневника Черского (он умер во время путешествия от вспышки туберкулеза, и жена его довела его работу до конца), волнуют гораздо больше, чем растянутые, маловыразительные и плохо рифмованные строки поэмы А. Семёнова «Черский» (№ 3).
Хорошо бы собрать воспоминания врачей, инженеров, агрономов колымских. О сельском хозяйстве на Колыме можно рассказать много интересного. Здесь же вспомнится и красочная биография А. А. Тамарина — начальника колымской опытной станции, награжденного орденом, помнится, в 1934 году. Александр Александрович Тамарин-Мирецкий[276] много выступал в 20-е годы в московских газетах как литературный критик. На Колыме с ним были его сестра, его мать. У них должны были остаться воспоминания Александра Александровича, он был пишущим человеком.
Любопытна статья Милонова о северной архитектуре, хотя для альманаха подобный материал надо излагать значительно короче и живее.
Хотелось бы увидеть в альманахе очерк о гражданской войне на Дальнем Севере. Документы пепеляевских[277] есаулов есть в Магаданском краевом музее, да и поселок Ола, вероятно, может кое-что об этом времени рассказать.
Ценны все материалы, печатающиеся ленинградскими работниками Института народностей севера. Их статьям и очеркам, а также стихам поэтов народностей севера и фольклору этих народностей в альманахе отводится большое место в каждом выпуске (кроме № 1). Интересно сообщение М. Сергеева об изобретателе чукотской письменности Тенеувиле[278], закончившем свои многолетние работы в тот год, когда Советская власть принесла алфавит народностям севера. Однако думается, что главной задачей альманаха «На Севере Дальнем» является великая тема освоения края, отраженная в таких очерках, как очерк И. Филиппова «Наш Магадан» — вещь очень нужного и правильного замысла. Следует надеяться, что редакция в будущем устроит на страницах альманаха смотр тех северных поселков, которым уже пора превращаться в города: Ягодный, Сусуман, Усть-Омчуг, Певек и др.
И для широкого читателя представил бы интерес рассказ о том, как заполняются «белые пятна» географической карты, как «крестят» безымянные колымские ручьи. На Колыме есть «Озеро танцующих хариусов», есть ключи «Чекай», «Нехай», «Ну»; есть речка с фокстротным названием «Рио-рита». Есть «Аида», «Вакханка», «Кармен». Как появились такие игривые названия на географических картах?
В альманахе печатаются главы из романа-трилогии А. Вахова «Китобои». Первая часть трилогии «Трагедия капитана Лигова» вышла в Магадане отдельным изданием. Это роман на редком материале — страницы истории русского китобойного промысла на Дальнем Севере в прошлом столетии. Вахову удалось, следуя своему замыслу, набросать широкую картину: Петербург, Токио, Сан-Франциско, Гавайи, побережье Охотского моря. Дворцы царских вельмож, притоны китобоев, штормы полярных морей... Японские шпионы и американские пираты... Матросы и местные жители-эвенки... Русские моряки с их неустанным беззаветным трудом на дальних окраинах России... Вся эта пестрая ткань романа развернута перед читателем в связном сюжете. «Китобои» вполне могли бы быть основой приключенческого кинофильма. При некоторой скудости словаря Ваховская трилогия — лучшая в художественном отделе альманаха. Это — исторический роман.
275
Черский Иван Дементьевич (Ян Доминикович) (1845–1892) — выдающийся исследователь Сибири. Участвовал в польском восстании 1863 г., за что был сослан в самый дальний край России. Именно здесь он проявил свои лучшие качества — мужество и научное дерзание. Шаламов крайне высоко оценивал личность И. Д. Черского, посвятив ему стихотворение (см. в т. III наст. изд.). Тан-Богораз Владимир Германович (1865–1936) — этнограф, писатель, за участие в кружке народовольцев в 1880-е годы был сослан в Колымск Якутской губернии. В годы советской власти — хранитель музея антропологии и этнографии Академии наук.
276
Тамарин Александр Александрович (1882–1938, расстрелян) — агроном, заведовал опытными сельскохозяйственными станциями на Вишере и на Колыме. Шаламов был лично знаком с ним (см. рассказ «Хан Гирей» в т. II наст. изд. и эпизоды, связанные с А. А. Тамариным-Мирецким в «Вишерском антиромане», в т. IV наст. изд.).
277
Имеется в виду авантюристический «якутский поход» 1922–1923 гг. белого генерала А. Н. Пепеляева.
278
Тенеувиль (Тыневиль) — чукотский оленевод, сделавший попытку создания чукотской письменности в 20-е годы.