Недостатки рассказа в его подражательности (ряд мест явно повторяет «Один день Ивана Денисовича» Солженицына, да и интонация заимствована у этого же писателя).
История с разоружением конвоя не производит впечатления достоверности. Разговор с № 417 — тоже. Все это кажется чуть-чуть искусственным.
Для «Нового мира» рассказ «Перед рассветом» в его настоящем виде не представляет интереса.
Уважающий Вас
(В. Шаламов)
Приложение
Реабилитирован в 2000 году. Из следственного дела Варлама Шаламова
«19 февраля 1929 года я был арестован. Этот день и час я считаю началом своей общественной жизни — первым истинным испытанием в жестких условиях»[288], — так писал Шаламов о начале своего первого срока.
Ему не было и двадцати двух лет. Свобода, Равенство и Братство всех людей казались возможными и достижимыми, да и что стоит человек, который в двадцать лет чужд этой благороднейшей мечты человечества? А пойти за эти идеалы в тюрьму, на каторгу юный Шаламов считал великой удачей: «Я надеялся, что и дальше судьба моя будет так благосклонна, что тюремный опыт не пропадет. При всех обстоятельствах этот опыт будет моим нравственным капиталом, неразменным рублем дальнейшей жизни»[289].
Наверное, он прав. Закалка первым лагерным сроком позволила ему устоять нравственно и там, на Колыме, где большинство заключенных не могли противостоять нравственному растлению.
Но тогда, в 20-е, штурм неба казался возможным.
«Вчерашний миф делался действительностью... старые пророки — Фурье, Сен-Симон, Мор выложили на стол свои тайные мечты, и мы взяли»[290].
И вот в 2000 году я наконец держу в руках это первое следственное дело Шаламова. О нем до сих пор мне говорили, что оно уничтожено. А оказывается, что по этому делу Шаламов не был реабилитирован. Сотрудники Центрального архива ФСБ В. Гончаров и С. Поцелуев посоветовали мне написать заявление.
И Генеральная прокуратура РФ 12 апреля 2000 г. реабилитировала Шаламова по делу 1929 г.
В ряды «большевиков-ленинцев» (так называли себя оппозиционеры), или троцкистов (так называли их сталинисты), он вступил в 1927 году: его привела и поставила в ряды демонстрантов Сарра Гезенцвей. Демонстрация к 10-летию Октября проходила под лозунгом «Выполним Завещание Ленина!» Эта оппозиция была единственно массовой, может быть, у нее был шанс остановить «этого носорога» Сталина. Сталин надолго сохранил страх перед ней: всех несогласных или неугодных называли троцкистами — Г. Е. Зиновьева, Л. Б. Каменева, Г. Ю. Пятакова, Н. И. Бухарина, М. Н. Тухачевского, И. Э. Якира и др.
Шаламов, впрочем, не был убежденным троцкистом — он был противником насилия, государственного насилия. «У меня не было преклонения перед идеей движения — тут много было спорного, неясного, путаного»[291].
В 1928 г. он был исключен из МГУ «за сокрытие социального происхождения» — он написал в анкете, что его отец — инвалид. Но и слепой священник оставался священником, и сын его не имел права на высшее образование.
В конце 1928 — начале 1929 года он целиком отдается оппозиционной деятельности: печатает в подпольной типографии «Завещание В. И. Ленина» (известное «Письмо к съезду») и распространяет его, а также другие документы оппозиции. И попадает в засаду в этой самой типографии.
Дело 1929 года тоненькое. Шаламов заполнил свою анкету, а отвечать на вопросы следователя отказался. Он говорит на допросе 1 марта 1929 г.: «На всякие вопросы, относящиеся к моей оппозиционной деятельности, я отвечать отказываюсь». И на втором допросе 2 марта 1929 г. пишет собственноручно: «Подтверждаю свое прошлое показание, что на всякие вопросы, относящиеся к моей оппозиционной деятельности, я отвечать отказываюсь. С предъявлением обвинения по ст. 58 УК, примененным ко мне, как и другим тт. <товарищам>, разделяющим взгляды больш<евиков>-ленин<цев> (оппозиции), решительно не согласен и считаю обвинение клеветническим и противоречащим содержанию 58 статьи. 58 с<татья> направлена против контрреволюционеров. 2 марта 1929 г. В. Шаламов». Другие арестованные члены оппозиционной группы МГУ получили ссылку в то время. Кстати, об этой группе и пребывании ее в ссылке написала Н. М. Иванова-Романова (Нева, 1989, № 2–4).
Дерзкое поведение на допросах было оценено по заслугам: ОСО при коллегии ОГПУ постановило: «Заключить в концлагерь сроком на три года».
13 апреля 1929 г. Шаламов впервые вступил в ворота лагеря. Бесстрашие этого мальчика удивляет. Избитый на этапе, брошенный в лагерь вместе с уголовниками, он 6 июля 1929 г. пишет письмо в ЦК ВКП (б) и ОГПУ. Сколько прямодушия и верности однажды принятому решению! Как член оппозиции он протестует против репрессий.
288
«Вишера. Антироман». Гл. «Бутырская тюрьма». М.: Книга, 1989. С. 9. — Здесь и далее прим. И. П. Сиротинской.
290
Воспоминания // Знамя. 1993. № 4. С. 121.
Можно ли порицать эту мечту поколения 20-х годов, если даже в 1968 г. мудрый А. Д. Сахаров писал: «Доказана жизнеспособность социалистического пути, который принес народу огромные материальные, культурные и социальные достижения, как никакой другой строй возвеличил нравственное значение труда» (Сахаров А. Д. Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе // Юность. 1990. № 3. С. 5).