Редакционная статья «Правды» возвращает нас к худшим временам сталинизма. Весь тон статьи, вся аргументация, оперирующая ленинскими цитатами, затрепанными от частого употребления, именно в сталинские годы — о Каутском, о демократии капиталистической, демократии пролетарской диктатуры, словом, вся эта софистика за сорок лет усвоена нами отлично, и практические примеры достаточно ярки в нашей памяти.
От суда не ждали «либерального подхода», а чтобы суд отошел от кровавых дел, от практики террора.
Цитата из Горького, подкрепляющая рассуждения, как нельзя более к месту. Горький оставил позорный след в истории России 30-х годов своим людоедским лозунгом: «Если враг не сдается — его уничтожают». Море человеческой крови было пролито на советской земле, а Горький освятил массовые убийства.
Советское общество приговором по делу Синявского и Даниэля повергается снова в обстановку террора, преследований.
Советское правительство сделало очень мало для сближения Востока и Запада. Такого рода акции, как процесс Синявского и Даниэля, могут только разрушить эту связь.
Мне кажется, мы больны одной старинной болезнью, о которой писал Пётр Долгоруков свыше ста лет назад:
«Многие из соотечественников наших говорят: “Не нужно рассказывать иностранцу истину о России, следует скрывать от них язвы отечества”. Эти слова, по нашему мнению, совершенно противны и здравой логике, и личному достоинству, и отчизнолюбию, истинно просвещенному. Не говоря уже о глубоком отвращении, внушаемом всякой ложью каждому человеку честному и благородному, надо быть ему наделену необъятной порцией самонадеянности, чтобы вообразить себе возможность всех обмануть. Люди, желающие скрывать и утаивать язвы, похожи на опасных больных, которые предпочли бы страдать и умирать скорее, чем призвать на помощь искусного врача, который бы их исцелил и возвратил бы им обновленные свежие силы. Для России этот врач — гласность!»
Письма 1950–1970
Переписка с О. В. Ивинской[52]
Туркмен, 20 марта 1956 г.
Дорогая Ольга Всеволодовна. Если Вы помните меня и если Вы сохранили интерес к стихам — то прошу Вас мне написать. Я мог бы показать Вам кое-что, заслуживающее, как мне кажется, внимание. В Вас же я всегда видел человека, чувствующего правду поэзии.
Много, более 20 лет, мы не виделись. Я не бросил стихов — и вот хотел бы показать, что пишется сейчас. Но — и без стихов и без рассказов — я хотел бы видеть Вас.
Я не живу в Москве, но бываю там 2 раза в месяц по воскресеньям. Если Вы хотите меня видеть — напишите, и я приеду в один из субботних вечеров или в одно из воскресных утр. Все сейчас приобретает свою подлинную, естественную окраску, и хотелось бы верить, что это уже навсегда.
Если же (по любой причине) Вы сочтете нашу встречу ненужной — не отвечайте вовсе без всяких угрызений совести.
Ув<ажающий> Вас В. Шаламов.
Шаламов Варлам Тихонович, ст. Решетниково Окт. ж. д., Калининск. обл., п/о «Туркмен», до востребования
Туркмен, 30 марта 1956 г.
Дорогая Люся. Бесконечно счастлив был получить Ваше милое сердечное письмо. Я бы давно написал Вам, но не решался, чувствуя, какую скрытую тревогу год-полтора назад вызывали мои посещения Москвы даже у моих родных и знакомых.
Боязнь доставить огорчение именно тем людям, которым отведено значительное место в моей душе (и Вы — из них), удерживала меня до последнего времени. Справедливо ли было такое суждение или оно было ложно и излишне щепетильно — об этом было трудно судить, не видя Вас двадцать лет. Ну, подробно при личной встрече. С легким и просветленным сердцем прошу прощения за оговорку в конце первого письма — я считал ее морально обязательной.
Письма к нам в «Туркмен» (это торфяные разработки) идут 3–4 дня. Ваше письмо от 26 марта получил я только сегодня. Этот срок следует Вам иметь в виду на будущее.
Я приеду в Москву в субботу 7 апреля и буду в Потаповском[53] в 9 часов вечера. Если, паче чаяния, я задержусь и попаду в Москву позднее, чем намечено сейчас, то буду у Вас в 10 часов утра в воскресенье, 8 апреля.
52
Часть переписки В. Т. Шаламова с О. В. Ивинской см. в т. VI наст. изд. Здесь приводятся письма, сохранившиеся в личном архиве О. В. Ивинской и опубликованные в книге ее дочери И. И. Емельяновой «Легенды Потаповского переулка» (М., 1997. С. 311–336), кроме двух писем, практически полностью совпадающих с публикацией в т. VI наст. изд. В. Т. Шаламов и О. В. Ивинская были близко знакомы еще в 1930-е годы, работая вместе в журнале «За овладение техникой» («ЗОТ»). После возвращения с Колымы, до реабилитации, у Шаламова вспыхнуло новое чувство к О. В. Ивинской. Поначалу он не знал, что ее судьба тесно связана с судьбой Б. Л. Пастернака. Публикуемые письма воссоздают драматический эпизод увлечения и разочарования Шаламова.