Теперь мне кажется, что сон этот был пророческим. Он меня тогда очень удивил: я «Идиота» давно не перечитывала. И о князе Мышкине не думала, хотя вообще люблю его более всех героев Достоевского и всегда думала, что он мне сродни.
Снова сегодня совершила я необдуманный поступок сгоряча, под влиянием вчерашнего охватившего меня чувства любви ко всем почти, кто меня окружает. Я тебе сегодня только отправила письмо, в котором пишу, что с Женей был хороший разговор и что, кажется, мы окончательно помирились. Утром я проснулась с радостью, что так случилось, с большим к ней расположением и написала ей об этом со свойственной мне в иные минуты и смешной, должно быть, экзальтацией. <...> Она меня поблагодарила очень сердечными словами, но тон и взгляд были все те же. Как мне было неприятно, тяжело и досадно. Нет, я теперь убедилась, она мне тебя никогда не простит. Собственно, с этого она и начала вчерашний разговор — я бы не подняла его сама, — а потом внезапно он принял другой оборот. Вначале она мне даже сказала, что это лето многое решило, изменило многие судьбы и отношения, что я потеряла не только ее, но и Люську. <...>
Явно хочет она отнять у меня Люську, настроить ее против меня. Она сказала: «Теперь тебе Люська и я не нужны. У тебя есть Варлам». Как глупо!
Надоело мне все это вранье и притворство, все эти шепоты и науськивания за моей спиной и благодушные мины, которые она делает неизвестно зачем: не можешь примириться, так порви всякие отношения. Я бы сделала так.
13/VIII <1956>
Дорогой Варлам!
Сейчас уже около 3-х часов, а я только кончила возиться с обедом, работать не начинала. В воздухе висит какая-то мгла, и от этого тревожно. Должно быть, будет гроза. Воздух будто расслоился: то теплый и душный, то откуда-то явственно потянет холодом. Тревожат меня и мешают сосредоточиться на своей книге периодические появления моих приятельниц. Вникнуть в их настроение я не могу, но чувствую то враждебную отчужденность, то как будто искреннее расположение. Люська явно встревожена историей с романом Б. Л.[68], боится последствий, но мне не говорит ничего. Я тоже боюсь этих последствий. Тревожит меня и наше с тобой будущее, хотя сейчас меньше, чем прежде. Действительно, в случае если твое переселение в Москву произойдет не так скоро, как нам бы хотелось, я могу на неделе ездить к тебе. Ваш разговор с Женей оставил неприятный осадок (ей я ничего не говорила и держусь, как прежде. Мне не хочется доказывать ей, что ты меня любишь. Пусть думает, что хочет. Доказывать — значит принимать всерьез ее болтовню, верить, что она продиктована заботой обо мне — а ведь это не так). <...> Мне обидно, что они — кажется, и Люся, под влиянием Жени — не верят твоему чувству, хотя это против всякой логики: ни ты, ни я не ищем благополучия в том смысле, как они это понимают. А если бы ты искал благополучия внешнего, зачем тебе было расходиться с женой? И наконец, как показала жизнь, ты женщинам нравишься, и у тебя был выбор. Можно было найти и более «удобную» жену, чем я. И богаче меня, и с квартирой. Кажется, я не та женщина, на которой выгодно жениться — это всякому ясно. Даже Д. С.[69] не того во мне искал. Я стою на шатком мостике, который рухнуть может в любую минуту под напором любого бедствия. Какой все это мерзкий вздор, и, наверное, глупо, что я тебе об этом пишу. Ведь я же верю в твою любовь, и нет у меня оснований сомневаться в ней.
<Приписка по краю письма:> Не сердись на мое письмо, целую тебя, приезжай скорее. Оля.
<адрес на конверте:> Белорусская ж. д. Ст. Баковка, дер. Измалково, д. 10.
Волковой для Ольги Сергеевны Неклюдовой
Туркмен, 14 августа 1956
Оля, дорогая, — это письмо зряшнее — я увижу тебя раньше, чем ты его получишь, но мне все же приятно думать, что ты его прочтешь, хотя ничего нового из него не узнаешь. Я получил все три письма твоих вчера сразу — и нет меры радости моей, милая моя, хорошая. Все понемногу встает на свои места. Получил я письмо от сестры с приглашением нас в Сухум — так что начинай помаленьку собираться, — отпуск я возьму, по-видимому, в половине сентября — раньше, чем «отгуляет» мой начальник. Подумай, что туда нужно тебе брать из вещей и т. п.