Мы познакомились с монтаньярами. А теперь мы переходим к их вождю, герою эпопеи Шеню, к Коссидьеру. Шеню говорит о нем очень часто, тем более, что против него, собственно, направлена вся книга.
Главные упреки, — делаемые Коссидьеру, относятся к его моральному облику. Все они сводятся к историям с дутыми векселями и другими мелкими попытками раздобыть себе денег. какие могут быть и бывают в Париже у всякого задолжавшего и любящего пожить коммивояжера. Вообще только от величины капитала и зависит то, в какой мере подпадают под действие Code penal {уголовного кодекса. Ред.} плутни, надувательства, спекуляции и биржевые проделки, на которых основывается вся торговля. О биржевых проделках и надувательстве на китайский лад, особенно характерном для французской торговли, можно прочесть пикантные вещи; у Фурье в книгах «Четыре движения», «Ложная хозяйственная деятельность», «Трактат о всемирном единстве» и в его посмертных произведениях[170]. Г-н Шеню даже не пытается доказать, что Коссидьер использовал в своих частных интересах свое положение префекта полиции. Вообще любая партия могла бы только поздравить себя, если бы ее победоносные противники вынуждены были ограничиться разоблачением только подобных мелочей торгово-морального порядка. Какой огромный контраст между мелкими экспериментами коммивояжера Коссидьера и грандиозными скандалами буржуазии 1847 года! Вся критика Шеню имеет смысл лишь постольку, поскольку Коссидьер принадлежал к партии «Reforme», пытавшейся прикрыть недостаток революционной энергии и понимания торжественными заверениями в республиканской добродетели и мрачной серьезностью взглядов.
Из всех вождей февральской революции Коссидьер единственный человек веселого нрава. Представляя в революции тип loustic {весельчака. Ред.}, он был вполне подходящим вожаком старых заговорщиков по профессии. Чувственный и остроумный, старый завсегдатай кафе и кабачков самого различного рода, придерживавшийся принципа — живи и жить давай другим, при этом по-военному отважный, скрывающий под добродушным видом и свободой манер большую пронырливость, хитрость и осмотрительность, а также тонкий дар наблюдения, он обладал известным революционным тактом и революционной энергией. Коссидьер был тогда настоящим плебеем, который инстинктивно ненавидел буржуазию и в высшей степени был наделен всеми плебейскими страстями. Лишь только он водворяется в префектуре, он уже конспирирует против «National», не забывая при этом кухни и погреба своего предшественника. Он тотчас же организует себе военную силу, обеспечивает за собой газету, основывает клубы, распределяет роли и вообще действует в первый момент с большой уверенностью. В течение 24 часов префектура была превращена в крепость, в которой он может не страшиться своих врагов. Но все его планы либо остаются простыми проектами, либо сводятся на практике к безрезультатным, чисто плебейским выходкам. Когда противоречия обостряются, он разделяет участь своей партии, которая застряла в нерешительности на полпути между сторонниками «National» и такими пролетарскими революционерами как Бланки. Его монтаньяры раскололись; старые bambocheurs выходят из повиновения и их уже нельзя обуздать, между тем как революционная часть переходит к Бланки. Сам Коссидьер все более и более обуржуазивается в своем официальном положении префекта и народного представителя; 15 мая он предусмотрительно держится в стороне от событий[171] и весьма недостойным образом старается выгородить себя в палате депутатов; 23 июня он бросает инсургентов на произвол судьбы. В награду за это его, разумеется, удаляют из префектуры, и вскоре после этого он вынужден эмигрировать.
Ниже мы приводим из книг Шеню и Делаода некоторые наиболее характерные места о Коссидьере.
170
Имеются в виду следующие произведения Ш. Фурье: «Theorie des quarre mouvements et des destinees generales» («Теория четырех движений и всеобщих судеб»); «La fausse industrie morcelee, repugnante, mensongere et l'antidote, l'industrie naturelle, combinee, attrayante, veridique» («Ложная хозяйственная деятельность, бессвязная, отталкивающая, фальшивая, и противоядие к ней, естественная хозяйственная деятельность, комбинированная, притягательная, истинная»); «Theorie de l'unite universelle» («Теория всемирного единства»); в первом издании эта работа была озаглавлена «Traite de l'association domestique agricole» («Трактат о домоводческо-земледельческой ассоциации»). Из посмертных произведений Фурье вопросам торговли частично посвящена незаконченная работа «Des trois unites externes» («О трех внешних единствах»), опубликованная в 1845 г. в журнале «La Phalange» («Фаланга»). Значительные отрывки из этой работы были переведены Энгельсом на немецкий язык и напечатаны в «Deutsches Burgerbuch» («Книга для немецких граждан») в 1846 году (см. Ф. Энгельс «Введение и заключение к «Отрывку из Фурье о торговле»», настоящее издание, том 2, стр. 580–586).