Между тем отмена государства, анархия, сделалась в Германии модным словечком. Отдельные немецкие ученики Прудона[260], берлинская «высшая» демократия и даже позабытые «благороднейшие умы нации» из Штутгартского парламента и имперского регентства[261] — все они, каждый на свой манер, усвоили эту по виду ультрарадикальную фразу.
Все эти фракции единодушны в стремлении сохранить существующее буржуазное общество. Но, отстаивая буржуазное общество, они тем самым неизбежно отстаивают господство буржуазии, а в Германии — даже завоевание {Далее в рукописи перечеркнуто слово «политического». Ред.} господства буржуазией; от действительных представителей буржуазии они отличаются только необычной формой, придающей им видимость «впереди идущих», «самых что ни на есть передовых» людей. При всех коллизиях в практической жизни эта видимость исчезала; перед лицом действительной анархии революционных кризисов{33}, когда массы [и государственная власть] пускали в ход друг против друга «грубую силу», эти представители анархии каждый раз делали все возможное, чтобы пресечь анархию. Содержание этой пресловутой «анархии» сводилось в конце концов к тому, что в более развитых странах выражают словом «порядок». «Друзья анархии» в Германии находятся в полном entente cordiale {сердечном согласии. Ред.} с «друзьями порядка» во Франции.
В той мере, в какой друзья анархии не зависят от французов Прудона и Жирардена, в какой их образ мыслей германского происхождения, у них у всех один общий источник: Штирнер. Вообще, период разложения немецкой философии дал демократической партии Германии большую часть ее общих фраз. Представления и фразы последних немецких книжников, особенно Фейербаха и Штирнера, еще до февраля проникли в довольно разбавленном виде в заурядное беллетристическое сознание и в газетную литературу, которые, в свою очередь, послужили главным источником для послемартовских демократических лидеров. Проповедь Штирнера о безгосударственности оказалась особенно пригодной для того, чтобы придать анархии, по Прудону, и отмене государства, по Жирардену, свойственный немецкой философии «высший смысл». Книга Штирнера «Единственный и его собственность»[262], правда, позабыта, но его образ мыслей, в особенности его критика государства, всплывает снова у друзей анархии. Если мы уже прежде исследовали литературные источники этих господ, в той мере, в какой они французского происхождения[263], то для разбора их немецких источников мы должны еще раз погрузиться в глубины допотопной немецкой философии. Если уж приходится заниматься немецкой обыденной полемикой, то всегда приятнее иметь дело с родоначальниками того пли иного воззрения, чем с перекупщиками залежалых товаров.
Прежде чем обратиться к самой книге Штирнера, упомянутой выше, мы должны перенестись в «старый романтический край» и в то забытое время, когда эта книга вышла в свет. В то время как прусская буржуазия, ухватившись за финансовые затруднения правительства, начинала завоевывать себе политическую власть, в это же самое время рядом с буржуазно-конституционным движением с каждым днем ширилось среди пролетариата коммунистическое движение. Буржуазные элементы общества, которым для достижения их собственных целей еще была необходима поддержка пролетариата, повсюду вынуждены были выдавать себя за сторонников какой-нибудь разновидности социализма; консервативная и феодальная партия также была вынуждена давать обещания пролетариату. Наряду с борьбой буржуа и крестьян против феодального дворянства и бюрократии — борьба пролетариев против буржуа; а между ними — ряд промежуточных социалистических групп, охватывавших все разновидности социализма: реакционный, мелкобуржуазный, буржуазный социализм; и вся эта борьба, все эти стремления подавлялись, не могли получить свое выражение из-за гнета государственной власти, цензуры, запрещения союзов и собраний. Таково было положение партий в то время, когда немецкая философия справляла свои последние убогие триумфы.
260
Энгельс, повидимому, имеет в виду К. Грюна и А. Руге, которые являлись переводчиками отдельных произведений Прудона на немецкий язык и пропагандировали их в печати.
261
Речь идет о депутатах Штутгартского парламента Л. Симоне и К. Фогте (К. Фогт был также одним из пяти имперских регентов). К. Фогт и Л. Симон выступили в 1850 г. в журнале «Deutsche Monats-schrift» («Немецкий ежемесячник») (Штутгарт) со статьями, в которых превозносили анархию и проповедовали отмену всякой государственности.
262
Max Stirner. «Der Einzige und sein Eigenthnm). Leipzig, Verlag von Oееo Wigand, 1845. Эта книга была подвергнута уничтожающей критике Марксом и Энгельсом в работе «Немецкая идеология» (см. настоящее издание, том 3).
263
Имеется в виду рецензия на книгу Э. де Жирардена «Социализм и налог» (см. настоящий том, стр. 295–307).