БАДЕН И ПФАЛЬЦ В ПЕРИОД КАМПАНИИ ЗА ИМПЕРСКУЮ КОНСТИТУЦИЮ (МАЙ — ИЮЛЬ 1849 г. I
Генерал Шнайде приехал. Это был маленький толстяк, походивший скорее на уже немолодого бонвивана, чем на «зовущего в бой Менелая»[97]. Генерал Шнайде принял командование с большим достоинством, выслушал отчет о положении дел и немедленно издал целый ряд приказов по войскам. Большая часть этих приказов касалась военной формы, каковой служила блуза, знаков отличия для офицеров — трехцветных нарукавных повязок или шарфов, — а также призывов к отбывшим срок службы кавалеристам и стрелкам вступать добровольно в армию, призывов, с которыми безуспешно обращались уже десятки раз, и т. п. Сам Шнайде первый подал пример и немедленно обзавелся гусарской венгеркой с трехцветными галунами, дабы внушить армии почтение к себе. То, что в его приказах имело действительно практическое и важное значение, являлось лишь повторением давно изданных приказов или предложений, которые уже были внесены раньше немногими имевшимися дельными офицерами, но остались неосуществленными и могли быть проведены в жизнь только теперь, при помощи авторитета генерала, командующего войсками. В остальном «генерал» Шнайде полагался на бога и Мерославского и предавался гастрономическим удовольствиям — единственно разумное, что мог делать такой абсолютно бездарный человек.
Из остальных офицеров в Кайзерслаутерне единственным дельным был Техов, тот самый, который в качестве старшего лейтенанта прусской армии был с Нацмером при штурме берлинского цейхгауза[98], передал цейхгауз народу и, будучи приговоренным к 15 годам крепости, бежал из Магдебурга. Техов как начальник пфальцского генерального штаба всюду показал себя знающим, осторожным и спокойным человеком, пожалуй даже несколько слишком спокойным, чтобы можно было ждать от него той быстроты решений, от которой на поле сражения часто зависит все. «Подполковник» Аннеке проявил себя неспособным и вялым в деле организации артиллерии, хотя он и оказался как раз на месте во главе мастерских, изготовлявших боевые припасы. При Убштадте он не стяжал себе лавров в качестве полководца, а из Раштатта, где Мерославский поручил ему заведование материальной частью на время осады, он странным образом еще до того, как город был обложен, сбежал на противоположную сторону Рейна, бросив своих лошадей.
В отдельных округах с офицерами тоже обстояло не лучше. Некоторое число поляков прибыло частью еще до Шнайде, частью вместе с ним. Но поскольку лучшие представители польской эмиграции находились уже в Венгрии, то эти польские офицеры, как легко себе представить, были довольно разнородны по своему составу. Большинство из них спешили обзавестись соответствующим числом верховых лошадей и издать несколько приказов, не особенно заботясь об их исполнении. Они держали себя довольно высокомерно, считали возможным обращаться с пфальцскими крестьянами, как с забитыми польскими крепостными, не знали ни страны, ни языка, ни команды и потому в качестве военных комиссаров, т. е. организаторов батальонов, сделали очень немного или почти ничего. В ходе кампании они через непродолжительное время сбежали в штаб Шнайде и вскоре после этого, когда Шнайде подвергся нападению и избиению со стороны своих солдат, — совсем исчезли. Лучшие из них явились слишком поздно, чтобы успеть оказать какую-либо помощь в качестве организаторов.
Среди немецких офицеров также было мало дельных людей. Рейнско-гессенский отряд, в котором вообще было некоторое количество способных в военном отношении элементов, находился под командованием некоего Хёйснера, совершенно для этого неподходящего человека, и под еще более жалким моральным и политическим влиянием Цица и Бамбергера, тех двух героев, которые позднее в Карлсруэ так доблестно пустились наутек. В горном Пфальце бывший прусский офицер Шиммельпфенниг организовал один отряд.
Лишь два офицера еще до нападения пруссаков выделялись активными боевыми действиями, — это были Виллих и Бленкер.
97
Выражение взято из немецкого перевода «Илиады» Гомера, сделанного И. Г. Фоссом в 1819 г. (песнь II, стих 408 и др.).
98
14 июня 1848 г., после безуспешных попыток добиться от правительства Кампгаузена — Ганземана выдачи оружия народу, рабочие и ремесленники Берлина штурмом захватили цейхгауз. Однако выступление берлинских рабочих было стихийным и неорганизованным. Подоспевшим воинским подкреплениям совместно с отрядами буржуазного гражданского ополчения быстро удалось оттеснить и разоружить народ.